Сновидения - Яркая Дэйзи

Мэй Кавасаки начала ему сниться и была точно такой же, как и в жизни — нежной и светлой. Если быть точнее, Кёджуро видел в грёзах отрывки несуществующих воспоминаний. Это отчего-то огорчало. Он всегда ловил себя на мысли, что хотел прикоснуться к Мэй в грёзах, но почему-то не мог. Она смеялась, плакала, говорила о мелочах и важных вещах, оставаясь всегда прекрасной. Мысль, что Мэй была рядом, дарила неимоверную радость. Этой ночью ему приснилось поле, усыпанное незабудками, и нежная спутница из мира грёз, которая стала его ласковым солнцем в непроглядной тьме. После пробуждения многие вещи встали на свои места.

Проснувшись, Кёджуро не мог поверить самому себе — он всё вспомнил! Вспомнил, как жаждал встречи с ней, попадая в грёзы. И как беспощадно терзал себя мыслями о том, что всё это — жестокая игра фантазии. Просыпаясь, он забывал о Мэй. Засыпая, утопал в нежности и тоске. Он пытался сторониться её, держать себя в руках, не позволять себе привязываться, но почему-то этого не выходило. Раз за разом мужчина осознавал, что становился неимоверно слабым рядом с Мэй, как таял от одного светлого взгляда и не знал, куда деть себя.

Он полюбил прекрасную женщину из мира грёз и был готов сойти с ума, осознав, что всё это, возможно, вышло за рамки иллюзий. Она здесь, рядом, живая, настоящая! И тоже обо всём помнила, как и он — в этом не было сомнений. Так говорило сердце Кёджуро.

Теперь мечник ни за что не отпустит Мэй. Никогда.

⋇⋆✦⋆⋇

Наступил тихий вечер, скучная непогода оставила это место, и на улице заметно потеплело. Сладкая заря заиграла яркими красками, вспыхнула искрами и охватила пожаром всё безоблачное небо. Воздух не успел пропитаться объятиями света, оставаясь холодным и тяжёлым. Солнце лениво садилось на горизонте. Нежные лучи света падали на верхушки домов, окрашивая жёлтыми и оранжевыми цветами. Сенджуро оставил меня, низко поклонившись. Я уверенно шагнула в сторону мужчины, который, отложив в сторону боккэн, внимательно посмотрел на меня. Ветер слабо качнул верхушки деревьев, пробежавшись по зелёной траве и моим ногам, и я зажмурилась. Скользнула длинная тень, солнце окончательно село, унося за собой этот день.

Я подняла взгляд на Кёджуро. Мужчина оставался неизменным: такие же крепкие руки, широкие плечи, доброе, светлое выражение лица. Вот только смотрел он на меня по-новому, более осмысленно, с глубиной. Словно понимал все мои горечи и переживания, но не знал, как сказать об этом простыми словами. Сердце взволнованно затрепетало в груди, и я не сразу поняла, почему.

Минуту он осматривал меня, словно впервые, а потом, сделав шаг в мою сторону, нежно сказал:

— Прости, что не сразу узнал тебя, моя милая Мэй.

Внутри меня всё рухнуло, тело взволнованно задрожало. Кёджуро раскинул руки в стороны, радостно улыбнувшись. Я не удержалась — побежала навстречу изо всех сил, будто эта встреча была нашей первой. В мире по ту сторону грёз.

Мгновение. И я вдохнула полной грудью аромат лаванды и мёда, который любила и ненавидела одновременно больше всего на свете. Из-за ассоциаций с дорогим человеком и навязчивыми сновидениями, которые всегда будоражили душу. Сладостно закружилась голова, когда крепкие мужские руки нежно притянули меня, вовлекая в объятия. Сердце заколотилось ещё сильнее, и я была готова задохнуться от чувств, которые закипали внутри меня. Кёджуро обнимал меня ласково и нежно, с дрожью поглаживая по спине, словно не веря, что всё было реально.

— Правда… правда узнал? — Я не удержалась и расплакалась. — Всё вспомнил? Не врёшь? — произнесла торопливо.

Кёджуро ничего не ответил. Мужчина слегка отстранился, скользнув тёплой ладонью по моему лицу. После, приподняв голову за подбородок, посмотрел мне в глаза. В его взгляде плескались нежность, тепло и долгожданная любовь. Коснувшись волны этих чувств, я осознала, как начала таять. Грубые мужские пальцы осторожно смахнули горячие слёзы с моих румяных щёк. Всё внутри меня отчаянно кричало, чтобы этот момент длился, как можно дольше.

Он осторожно наклонился, поцеловав мои приоткрытые губы, не торопясь в своих действиях. Я слабо задрожала, прильнув к нему ещё сильнее. Крепкие мужские пальцы горячо сжали моё мягкое тело. Меня охватило огнём наслаждения. Я громко выдохнула, торопясь нацеловать его, моего Кёджуро. Насладиться им, наглядеться, словно миг нашей близости был шаток и краткосрочен. Слов больше не было, оставались только тёплые прикосновения и взгляды, переполненные пылкостью. Его уста были горячими и шершавыми, когда мои — мягкими и холодными. Кёджуро был сильным и смелым мужчиной, но сейчас, оставшись наедине со мной, он стал уязвимым и неловким в своих движениях. Сминая мои губы в поцелуе, он был робок, дрожа всем своим телом от чувств искренности и взаимности.

«Я люблю тебя!» — говорили наши прикосновения.

«Я хочу всегда быть рядом!» — шептали наши взгляды.

Оторвавшись от моих губ, мужчина осторожно поцеловал меня в нос, лоб, щёки, осыпав меня трепетными и осторожными касаниями. Я тихо засмеялась, и на моём лице засияла улыбка, а потом легонько перехватила мужскую ладонь, переплетая пальцы.

Часть 15 «Имя, которое нельзя произносить вслух»

Ночь не менее прекрасна и ужасна, чем день. Только слышалась лучше, да пела ярче в своём откровении. В это время бесстыдно обнажались людские страсти, в такт колоколами звеня вместе со звёздами. Чем темнее холодела ночь, тем острее будоражили желания людской ум. Оставалось только молиться со смешанным чувством благоговения и ужаса, возводя лик к небу, чтобы ясность человеческих сердец оказалась сильнее демонического искушения.

Мир сокрушился и погрузился во тьму, начав отбивать свой ритм в унисон с таинственной ночью, усыпанной яркими огнями и красками уличных фонарей. Повылазили из своих берлог местные торгаши и зазываки, скованные по рукам и ногам жадностью. Обычные зеваки, опьянённые местными красотами, потеплее кутались в тяжёлые одеяния, лихорадочно похлопывая руками по карманам с вещами. Суетливая толпа, заполнившая рыночную тропу, жужжала разными голосами, как назойливые пчёлы у ложки мёда. Вот, молоденькая девица, лестно улыбаясь пожилому господину, убеждала того в том, что шелка с золотым отливом отлично сядут на её худосочную фигурку. Поодаль, ласково лепеча, стояли супруги, выбирая детские пелёнки. Низко громыхая, пронеслась мимо тучная дама, придирчиво окинув беглым взглядом собравшуюся толпу. У каждого, кто заглядывал сюда, были свои цель и история. Конкретные и жадные, которые не терпели отлагательств. Или, наоборот, случайные и спонтанные, чем-то умиляющие своей наивной простотой — как