Держись от него подальше - Ксюша Левина

Помешай ей, помешай, помешай!

Не мешается. Руки сами тянутся, чтобы обнять ее за талию, притянуть поближе, сжать плечи, переплести пальцы. И опять от этого в груди самый сильный укол.

– У меня, кажется, фетиш на пальцы.

Я с трудом отрываюсь от нее, а она хохочет.

– Я заметила. – Она трется кончиком носа о мой нос. Приближается снова и осторожно целует в уголок губ. – Поцелуй меня. Как вчера. Это было обалденно. И не говори, что не хочешь, ты сам меня довел. Не играй с огнем, Костров!

– Ну вот, теперь ты прописала четкое ТЗ, которому нужно соответствовать. – Я задыхаюсь.

Она, кажется, перекрыла мне кислород и вместо него существует сама в виде розового эфира, заполняющего легкие. Голова кружится, глаза уже даже не открываются, болезнь прогрессирует.

– Заказчик пока недово…

Не даю ей договорить. Чтобы дышать – нужно касаться. Чтобы было особенно горячо в груди – нужно переплетать пальцы. Математика достаточно проста.

Я снимаю Асю с того, на чем стоит, довожу до ближайшей стены в поиске точки опоры и прижимаю к ней. Целую «как вчера», отключив голову. Все проходит удивительно гладко, мы будто делаем это не во второй и не в третий раз. Она стонет и выгибается, видимо найдя в происходящем что-то слишком волнующее. Я никак не могу понять, как найти в себе силы остановиться.

Ей все нравится. Очевидно. А мне все даже слишком нравится. Тогда зачем прекращать? Это та мысль, с которой я беру ее руки и прижимаю их к стене над головой. Так она становится еще ближе, сжимает мою ладонь и высекает этим искры в груди, а потом что-то неразборчиво мычит.

Свободной рукой я поворачиваю ее голову так, как мне нужно, и этому она тоже будто рада. Выходит, что мне можно все? Выходит… то, что доставляет удовольствие мне, ее тоже сводит с ума? Иначе это не назвать.

Когда я отрываюсь, чтобы банально перевести дух, она тоже тяжело и часто дышит, а на опухших губах проступает улыбка настоящей безумицы, какой я Асю и вижу.

– С ума сойти, – выдыхает она.

Шарит на ощупь в пространстве, и я понимаю, что она ищет мою руку и смотрит на часы. Улыбается как-то дьявольски – одним уголком губ. Смотрит прямо в глаза и медленно кладет мою руку себе на грудь. Я сначала ничего не понимаю, а потом слышу мощные удары сердца.

– Просто чтобы ты не думал… – Переводит дух. – Что ты единственный. – И снова: – Подопытный…

Это что-то новое. Я упираюсь рукой в стену у ее головы, чтобы не заваливаться вперед, смотрю на ее губы. Не получается никуда больше смотреть. Только на Асю. На любое место на теле. Потом на собственную руку, все еще чувствующую ее сердце. Оно бьется ровно. Быстро, но ровно.

Я отстраняюсь. Ася тут же хватает ртом воздух. Снимаю со своей руки браслет, а она неотрывно за мной наблюдает, пока надеваю его на ее запястье. Лискина улыбается, в ее глазах появляется сумасшедший азарт.

Я представляю примерно, что могу сделать, и смотрю ей в глаза, чтобы понять степень доступа в чужое личное пространство. Касаюсь ее шеи. Под подбородком, за ухом и ниже, у основания. Она вздрагивает, пульс учащается. Я оставляю в тех же местах поцелуи и слышу в ответ хриплый довольный стон. И мне нравится это настолько, что в целом этим можно заниматься бесконечно, но список дел стремительно увеличивается.

Например, рука уже скользит ниже, на то место, куда ее положила сама Ася. Приходится оторваться от ее кожи, чтобы посмотреть на браслет, а Лискина протестующе машет головой из стороны в сторону.

– Не суетись. – От моего строгого голоса она шумно вдыхает сквозь зубы, и пульс подскакивает – 116 ударов.

Этим невозможно не увлечься. Я прижимаюсь к ее губам, целую снова, как в первый раз, потому что это вдруг кажется необходимым злом. Опускаю руку ниже, провожу большим пальцем по соску – кажется, там должно быть белье, но его нет – и отстраняюсь.

Самое тупое было бы сейчас выяснить, что́ не так. Но, очевидно, все более чем так.

– Ты… – Не узнаю свой голос.

– Просто делай то, что делаешь, – шепчет она, захлебываясь воздухом, и от следующего движения пальца выгибается и тянется ко мне.

– Три… Два… Один. – Наблюдая за часами, я склоняюсь в миллиметре от ее губ и, зная, что произойдет дальше, улыбаюсь.

Звенит звонок. Скоро в гардероб придут желающие забрать немногочисленные куртки.

– Нам пора. – Я смотрю в стену, только бы не опускать голову, чтобы снова не поцеловать.

Это удивительным образом затягивает. Можно всю жизнь прожить просто тем, что целоваться.

Ася кивает раз, другой, а потом прижимает ладони к пылающим щекам.

– Какой же ты невыносимый…

Глава 21

– Мы куда? – Не вцепляюсь Кострову в руку только на остатках здравого смысла – ему это может не понравиться, а рисковать не хочу.

Иду на автопилоте из-за этого странного эксперимента, то и дело проверяю, на месте ли фитнес-браслет, который с меня так никто и не снял. Ремешок все еще на запястье и кажется драгоценным, как будто инкрустирован бриллиантами. Я размечталась настолько, что не думаю, куда и зачем иду. Губы горят, внутри все ноет, на груди фантомные ощущения от прикосновений. Два жалких касания выбили из-под ног почву, и я хочу знать, что будет дальше. Что будет от новых поцелуев? Они же будут, да?

– К тебе.

– К-ко мне?

Невольно торможу, а Костров замирает и запрокидывает голову. Разворачивается ко мне. Как же ему идут черные очки! Я смотрю на его красивое лицо Капитана Америки и волосы с вихрами Седрика Диггори. Краснею, но киваю.

Несколько неожиданно вот так сразу, пока все было спонтанно…

– Ну вот, я же говорил, что ты не готова.

Это он о чем?

– Пошли стены красить. Ты явно не справишься сама, – говорит он и берет меня за руку.

За руку.

Мы идем, переплетая пальцы, и я улыбаюсь, будто впервые гуляю с мальчиком за ручку.

Красить стены.

– Красить?

– Да. Не тормози. – Он снова улыбается.

– А дела?

– Это и есть мои дела.

Мы поднимаемся в лифте, облокотившись на противоположные стенки. Оба стоим – руки в карманах, головы опущены – и переглядываемся, будто знаем какую-то тайну.

А вот в квартире мое