Фонарики желаний - Глория Чао

Или, по самой меньшей мере, я смогу увидеть Кая.

* * *

Родители по-прежнему лгут мне в глаза и ставят палки в колёса.

Я пытаюсь узнать, сколько доходов принёс праздник Циси и не пора ли подумать о следующем фестивале. Что они отвечают?

– Не беспокойся об этом.

Как я могу хоть что-то сделать, если со мной так обращаются? Мне очень хочется ударить или швырнуть что-нибудь, но я изо всех сил сдавливаю это чувство и засовываю его куда подальше, чтобы не взорваться прямо на месте.

Я решаю начать планировать следующий фестиваль, хотя до него ещё несколько недель – он пройдёт в пятнадцатый день седьмого месяца лунного календаря. Фестиваль призраков. Чжунъюань Цзе. День, когда духи усопших навещают нас – примерно, как в День мёртвых у мексиканцев.

Хотя Циси наша община празднует не по лунному календарю, Чжунъюань Цзе мы отмечаем «по старинке». Найнай сделала так для того, чтобы развести два праздника по времени и проводить Фестиваль призраков в середине-конце августа (в этом году 12 августа). Да, с одной стороны, времени остаётся не так много, но это наша следующая возможность хорошо заработать.

Первым добавлением к фестивалю этого года будут, естественно, водные фонарики. И когда я с помощью «Гугла» узнаю, что одна из традиций Чжунъюань Цзе – запускать водные фонарики, чтобы проложить дорогу для заблудших душ, мне кажется, что это подарок судьбы. Радость помогает мне вырваться из тисков разочарования и страха, и я наконец сосредотачиваюсь.

Пока я ищу информацию о Фестивале призраков, дверь открывается, и из потрёпанной колонки в торговом зале звучит «Луна означает моё сердце». Я бегу туда – даже, наверное, слишком нетерпеливо, – в надежде, что это покупатель.

– Лия́, любимица моя!

Бабушка Шуэ крепко меня обнимает, и я задерживаюсь в объятиях дольше, чем обычно.

Заметив это, она не сразу отпускает меня и спрашивает:

– Всё хорошо?

Я отхожу и быстро киваю.

– Конечно! Просто рада вас видеть.

Она тронута, но всё равно хмурит аккуратно подстриженные брови.

Отец тоже выходит, услышав песню, но, увидев, что это бабушка Шуэ, поспешно говорит:

– О, здравствуйте, Шуэ-найнай! Рад вас видеть! Уверен, Лия́ сможет вам помочь! Я, кхм, немного занят делами. Но я очень, очень рад вас видеть!

Неумение врать тоже передаётся с генами?

Но я рада, что мы можем поговорить наедине. Особенно после того, как бабушка Шуэ спрашивает меня (тихо, чтобы отец не услышал):

– Он всё ещё дуется как маленький?

Не знаю, были ли они с мистером Таном ещё на Циси, когда произошла эта катастрофа, или до неё просто дошли слухи, но какая разница? Я тут же выпаливаю:

– Мы с Каем даже ничего не делали! Просто вместе искали Нюлана и Чжинюй! Как друзья!

– Только как друзья?

Сначала Стефани, теперь ещё и бабушка Шуэ?

– Да, только как друзья, – раздражённо отвечаю я.

– Почему?

– Что значит «почему»?

Она, прищурившись, смотрит на меня.

– Лия́, не считай меня законченной дурочкой. Я же видела вас вместе.

У меня пересыхает во рту. Я не могу выдавить ни слова.

Она продолжает:

– Он смотрит на тебя так, словно ты его солнце, луна и звёзды.

Я моргаю. Один раз, другой.

– Вы… уверены?

Она хрипло хихикает.

– Зрение у меня ужасное, но, похоже, я всё-таки вижу лучше тебя.

– Но меня на него вырвало.

Это её вообще не впечатляет.

– И что?

– И то! – Я хочу вскинуть руки, но сдерживаюсь.

– И что? Потом вы будете над этим смеяться. Вместе. В серьёзных отношениях ты будешь видеть своего партнёра и в худшие минуты – и это нормально.

– У нас не было серьёзных отношений. Романтических – точно. И это не было нормально. Когда это случилось, мы даже начали избегать друг друга.

Дьявол, сидящий на плече, поднимает свою уродливую голову и начинает шептать мне на ухо.

Бабушка Шуэ цокает языком.

– Ты не хуже меня знаешь, что это не в характере Кая Цзяна. Почему ты так уверена? Вместо того чтобы что-то себе надумывать, просто спроси его, поговори с ним о том, что произошло, узнай, что он чувствует.

Я рассеянно прикусываю нижнюю губу.

Глаза бабушки Шуэ снова сверкают.

– Если уж мистер Тан смог, то и ты сможешь, Лия́.

Мистер Тан… Мистер «бамбук и столы»… да, он смог, но с небольшой моей помощью. Хотя, конечно, громкое объявление в «Клубе одиноких фонариков» он сделал самостоятельно, его никто не заставлял.

– Это было так мило со стороны мистера Тана на Циси, – говорю я, и бабушка Шуэ в ответ осыпает меня волной восторгов.

Слушая её рассказ о том, как они с тех пор проводят время вместе (пьют чай в его лавке, ходят на прогулки, ужинают в разных ресторанах района), я очень за них радуюсь – но в то же время моё сердце так колотится, что я слышу его в ушах.

Я улыбаюсь и смеюсь, когда бабушка Шуэ рассказывает, как помогает ему заново украсить чайную. Я даже показываю ей несколько вещей, которые могут ей пригодиться. Но она знает меня и то, как её слова на меня действуют, потому, прежде чем уйти (она так ничего и не купила, но обещала вернуться), наклоняется.

– Время драгоценно, Лия́, даже когда ты ещё юна. И, если тебе ещё никто этого не говорил, в твоём возрасте всё кажется намного важнее, чем есть на самом деле. Но это пройдёт.

Необязательно.

– А как же мой папа? И мистер Цзян? – спрашиваю я. Они буквально живое воплощение выражения «делать из мухи слона».

На какое-то мгновение я надеюсь, что она сейчас скажет мне, что вражда на самом деле не такая уж непримиримая, как кажется, и скоро всё уляжется, но она вздыхает, и этот вздох ложится на сердце тяжким грузом.

– С семьёй… всё бывает сложно, – медленно отвечает она. – Но никогда не отчаивайся.

По моей груди разливается слабая надежда.

Она треплет меня по руке. А потом её провожает за дверь песня «Луна означает моё сердце».

Сегодня она была такой счастливой, какой я её никогда не видела.

Когда заканчивается песня, из служебного коридора выходит отец.

Его голос спокоен, но слова угрожающие.

– Не забудь, что я сказал.

Поначалу я не уверена, что он говорит именно о том, о чём я думаю, но потом он добавляет:

– Насчёт Кая. Я серьёзно, Лия́.

Мои щёки