Немного опасный - Мэри Бэлоу

— О! — Кристина попыталась высвободить руку, но потерпела неудачу, ибо граф держал ее на удивление крепко.

— Что вы прежде всего увидите во мне человека, — продолжал он. — Я кладу всего себя, свой титул и свое состояние к вашим ногам.

— Милорд, — снова попыталась остановить графа Кристина, — сюда могут прийти. Пожалуйста, отпустите…

— Скажите мне, — он не обратил на ее сопротивление ни малейшего внимания, — что сделаете меня счастливейшим…

— Но, милорд, — резко проговорила Кристина, ее смущение вдруг улетучилось, — мне кажется, ваше навязчивое желание высказаться неуместно и даже оскорбительно для меня. Я…

— Умоляю, — не умолкал граф, — позволить мне сделать вас счастливейшей из…

— Как интересно, — раздался поблизости высокомерный ленивый голос. — Это полотно более выигрышно смотрится при дневном освещении или в пламени свечей? Картины Рембрандта выполнены в темных тонах и требуют тщательного выбора места для демонстрации. Как вы полагаете, Китредж?

Оказывается, герцог Бьюкасл разговаривал не с самим собой.

Кристина вырвала руку из ладоней графа и расправила юбку на коленях. Если бы в тот момент она могла умереть от унижения, то посчитала бы, что ей повезло.

— Сам я никогда особо не разбирался в творчестве этого художника, — неохотно отозвался граф, расстроено и отчасти покаянно взглянув на Кристину, прежде чем повернуться к герцогу, — другое дело — Тернер или Гейнсборо.

— Да, я с вами согласен, — приставив к глазу монокль, герцог рассматривал полотно с расстояния в два фута, — тем не менее мне бы хотелось полюбоваться этим произведением при правильном освещении.

Затем он опустил монокль и повернулся к Кристине.

— Здесь так тихо, — проговорил он, — потому что все остальные гости находятся в других комнатах. Позвольте мне проводить вас в салон для коктейлей.

— Но я как раз собирался… — начал было граф Китредж.

— Да-да, — Кристина резко вскочила со скамьи, — спасибо, ваша светлость.

Бьюкасл коротко поклонился и предложил ей руку. Взявшись за рукав герцога, Кристина обернулась и улыбнулась графу.

— Благодарю вас за то, что показали мне Рембрандта, милорд, — прощебетала она. — Картина в самом деле впечатляет.

Китреджу оставалось только кивнуть и позволить ей удалиться.

«Кажется, я только что побывала между молотом и наковальней, — подумала Кристина. — Только вот какой мужчина какую роль играет?» Теперь, когда ее рука лежала на рукаве герцога Бьюкасла, она чувствовала себя так, словно поймала молнию.

— Мне показалось, что вы нуждались в помощи, миссис Деррик, — ровным голосом произнес герцог. — Простите, если я оказался не прав.

— Осмелюсь предположить, что через некоторое время я спасла бы себя сама, — отозвалась Кристина, — но не могу не признать, что впервые в жизни была безумно рада видеть вас.

— Что ж, я польщен.

Кристина рассмеялась:

— Зато не было никого, кто мог бы спасти меня от вас.

— Надеюсь, вы имеете в виду происшествие в лабиринте или в саду вашего дома, — проговорил Бьюкасл, искоса глядя на свою спутницу.

К своему стыду, Кристина почувствовала, что краснеет при воспоминании о третьем, и последнем, происшествии, которое она могла иметь в виду.

— Ну да, оба эти происшествия…

— И оба раза вы с поразительным мастерством сумели втолковать мне, что мои поползновения нежелательны, — заметил герцог. — Вы позволите мне принести вам что-нибудь поесть?

Они только что вошли в салон для коктейлей, где на длинных столах было расставлено угощение и лакеи ждали, когда гостям потребуется их помощь. Посреди комнаты стояло несколько столов, но большинство людей уносили тарелки с собой в гостиную или музыкальный салон.

— Благодарю, я не голодна.

— В таком случае, может быть, принести вам какой-нибудь напиток? — осведомился герцог.

Было бы невоспитанно отказаться во второй раз.

— Будьте добры, бокал вина…

Герцог отправился выполнять ее просьбу и, вернувшись с двумя бокалами в руках, указал на свободный столик в углу салона.

— Давайте присядем, — предложил он, — или вы опять хотите сбежать? Если так, то можете просто уйти и присоединиться к своим родственникам, я не стану удерживать вас насильно.

Кристина села.

— Если бы я знала, что вы приглашены на свадьбу, — проговорила она, глядя Вулфрику прямо в глаза и при этом испытывая сильнейшее желание уткнуться носом в бокал, — то ни за что не приехала бы в Лондон.

— Вот как? — удивился герцог. — В таком случае мир слишком тесен для нас двоих, миссис Деррик.

— Иногда мне действительно так кажется, — согласилась Кристина. — Не думаю, что вы питаете ко мне добрые чувства. Не каждый день случается, что простая нищенка отвергает сразу два разных, но одинаково лестных предложения герцога.

— Вы полагаете, что я все это время думал о вас?

Ужасное напряжение внезапно покинуло Кристину. Она наклонилась вперед и громко рассмеялась.

— Мне безумно нравится провоцировать вас на резкости, — сказала она. — Или, быть может, я неправильно выразилась и тем самым оскорбила вас? Более подходящее слово в данном случае — «отповедь». Это был великолепный ход с вашей стороны, я поставлена на место.

Герцог быстро взглянул на нее.

— А мне, миссис Деррик, — мягко проговорил он, — нравится, когда вы смеетесь. Пусть даже одними глазами.

Кристина чуть не утратила дар речи. Она откинулась на спинку стула, чувствуя себя так, словно в нее ударила молния, и не знала, что сказать. Герцог тоже не стремился заполнить возникшую паузу.

— Вы полагаете, что я кокетка? — наконец проговорила она.

— Кокетка. — Герцог с какой-то нарочитостью опустил на стол бокал и откинулся на стуле, устремив на Кристину внимательный взгляд серых глаз. — Это слово почти всегда используют по отношению к вам, миссис Деррик, чаще всего отрицая в вас это качество. Я вообще не хочу произносить его.

— Вот уж спасибо, — выдавила из себя Кристина, и за столом вновь повисла тишина. Герцог не отрываясь смотрел на свою собеседницу, которая не решилась бы поднять бокал, даже если бы у нее не тряслись руки и она не ощущала себя глубоко несчастной.

— Вам нет надобности кокетничать, — заговорил наконец герцог. — Вы невероятно привлекательны и не нуждаетесь ни в каких уловках.

— Я? — Прижав руку к груди, Кристина потрясенно уставилась на герцога. — Вы хорошенько рассмотрели меня, ваша светлость? Во мне нет ни капли той красоты и элегантности, которые отличают присутствующих здесь сегодня дам. Несмотря на свое новое платье, я ощущаю себя — да, впрочем, и являюсь — всего лишь бедной родственницей.