Довод для измены - Ария Тес

Улыбается, гад!

И такой красивый…тоже гад! Без футболки, только в спортивных штанах. Смотрит еще так…удивленно, но в месте с тем…горячо. Его взгляд шпарит сильнее, чем разогретые на максимум конфорки по левую руку.

Курица недовольно шипит.

Я имею ввиду мясо, если что, потому что другая курица в его рубашке млеет. А Влад кайфует. Он наслаждается моей реакцией, медленно направляясь к островку по середине кухни, не отрывает взгляда, когда прижимается к ней торсом, сложив шикарные руки с шикарными венами сверху, игриво улыбается.

Нет, он точно кот! Ну серьезно! И ему нравится, как я реагирую! Не устану это повторять, пока не устану вестись на все его примочки, как дурочка. Интересно, а я когда-нибудь смогу?…

— Горит.

Еще как.

Резко краснею, ежусь, пытаясь скинуть пульсацию, что снова отважилась завладеть моим сознанием, глупо переспрашиваю.

— Что?

— У тебя горит, малышка-Женечка.

— Черт!

Расширяю глаза и бросаюсь к сковородке! Мне Ника всегда говорила, что внимание — не моя сильная сторона. Рассеянное оно у меня, а еще быстро переключающееся. Я, как ворона, блестяшку покажи — полетела, блин, и это плохо. Очень важно уметь сосредотачиваться, и я надеюсь, что с возрастом научусь это делать.

Если не умру, конечно, тут.

Что возможно.

Пока я безуспешно стараюсь отодрать мясо от сковородки, Влад подходит сзади и обнимает крепко за бедра.

И все. Снова блестяшка в поле зрения — Жени тут уже, как будто бы, и нет.

А она есть!

Давай! Соберись и перестань, право дело, о себе в третьем лице говорить, королева драмы.

— Влад, я…подожди…

Куда там? Он меня словно и не слышит. Наглые пальцы уже под рубашкой, сам он дышит тяжело мне в затылок, прижимает к себе сильно, так что его явное желание получить сразу десерт, оставит мне синяк на пояснице.

Еще один.

О боже!

Он впивается мне в шею, как вампир, который не крови хочет, а жизнь мою выкачать планирует! Точнее выдержку. Разум там? Сознание? Остаток внимания?

По телу сразу пускаются токовые разряды, и я поневоле закатываю глаза от наслаждения и роняю голову ему на плечо.

Мамочки…

— Влад… — но я все еще пытаюсь, прошу занести в протокол! — Все сгорит…

Даже руку кладу на его, чтобы оторвать от своего бедного тела, которое, как бенгальский огонек после встречи с зажигалкой, вспыхнуло и заискрилось.

Господи, да прекрати ты!

— Влад, я не закончила…

— Ты еще не начала, — рычит мне на ухо, одним движением поворачивает к себе и впивается в израненные губы.

Ауч.

Это почти больно, но все равно также приятно.

— Ты сумасшедший… — шепчу, — Спалишь дом и…

И ему на это абсолютно плевать, спешу доложить. Влад очередным резким движением выключает плиту, потом подсаживает меня на островок и занимает свое, кажется, любимое место — между моих ног.

Фу. Звучит просто мрак, однако, как человек павший на то же дно, мне приходится признать, что я совсем не против. Очень даже «за».

— Тебе идет моя рубашка, — порочно, хрипло говорит на ухо, расстегивая пуговицы, — Но сейчас я хочу тебя без нее.

Почему его пошлости меня не отталкивают, а наоборот распаляют? Почему они делают из меня куклу? Я же разумный человек. Я могу сопротивляться — но это все в теории.

Как и обычно, разум перекрывают инстинкты, а его губы играют на их стороне. Явно не на моей.

Он ведет ими ниже по ключицам, опускается еще, задевая верхушку груди, потом берет ее в ладони и сжимает.

— Давай, малышка, покажи, как ты умеешь стонать, — слышу хриплое и сразу подчиняюсь, когда его язык проходится по взбухшим, острым соскам.

Откидываю голову назад.

Черт, крышу сносит.

Мне так ярко сносит все барьеры, что голова кружится. Я уже и не я вовсе, рядом с ним другой человек! Который не боится своих желаний, а с радостью их воплощает в жизнь.

Не он же меня заставляет стянуть с себя спортивки. Не он велит обхватить каменную эрекцию и направить в себя. Он только толкается с силой вперед, а я подчиняюсь и подаюсь бедрами на него.

Потому что мне нравится. Вот она правда, которую не скрыть принятым в социуме благочестием: мне плевать, что он женат. Мне плевать, что я ему нужна только ради секса. Мне плевать, что занимаемся мы им без защиты. Мне на все плевать. К сожалению, я не могу сопротивляться. Наверно, когда гормоны немного отпустят, и я смогу думать, будет иначе, но я навсегда запомню это острое «мне плевать».

Так и есть.

Извините, все женщины мира, которым когда-либо изменяли их мужчины. Уверена, что за это позже отхвачу по полной программе, но если бы вы были на моем месте…Черт, вы бы тоже не смогли сдержаться. Он делает с моим телом такое…оно, как глина в опытных руках скульптора: податливое, чувственное, принимает любую форму, которую он захочет.

Это я. Его творение. Бешенная сучка без морали и принципов, сгорающая от стыда в ясном уме и сознании, но сейчас его напрочь лишенная.

Прости, Жень. Просто прости. Я знаю, что тебе все это не нравится, но по-другому я не могу…меня так тянет…

Я словно слышу громкую исповедь собственного тела и готова зарыдать.

Ну почему все так сложно?... Ну почему «если нельзя», то «очень хочется»? Почему непременно так должно быть?

Мне это совершенно точно не понять. Оно ускользает с очередным мощным толчком, а после разлетается на миллион горящих звезд. Оргазм такой силы может, наверно, стереть все и стирает: я больше не помню ни о чем. Мне просто хорошо. Мне отлично. Я цепляюсь за плечи Влада, а он глухо шепчет мне на ухо:

— Я от тебя дурею, девочка. Абсолютно…ты сносишь мне крышу.

Ты мне тоже. Если бы я могла ответить, то непременно сказала бы, однако не могу. Я просто целую его, цепляясь дрожащими пальчиками за щеки.

Я просто снова таю…

***

Влад выдал мне полотенце и показал, где ванна, а сам отлучился сделать звонок, но когда я возвращаюсь в гостиную, он уже там. Ест мои блинчики и читает что-то в смартфоне.

— Нормально вышло? — неловко спрашиваю, зажав руки внизу живота, он сразу оборачивается.

Бровь выгибает. Смотрит на мою стрепню, потом усмехается.

— Честно?

О нет…плохо, что