Кэш - Джессика Петерсон

С другой стороны, наши с Молли отношения далеки от обычных. Как мне быть нормальным рядом с девушкой, которую я люблю ненавидеть?

Только я ее больше не ненавижу. Я… сам не знаю, что чувствую. Но знаю одно: я не оставлю ее одну, плакать в ванной.

Я мог бы уйти. Наверное, даже должен. Еще куча дел в амбаре. Несколько звонков, на которые я не ответил за день.

Но ноги не двигаются. Вместо этого я вешаю шляпу на крючок у двери, беру телефон, благодаря Wi-Fi в домике мне не нужен рация, и набираю Дюка, который наверняка сейчас в Новом доме, перекусывает.

— Все сделаю, — говорит он после того, как я отдаю ему распоряжения. — Сойер и Элла заглянули, попрошу их помочь.

— Поцелуй за меня малышку. Увидимся за ужином.

— Ты в порядке? — Дюк делает паузу. — Я видел, как ты уходил с Молли.

— Я буквально вынес ее из амбара, чтобы она перестала работать. Она себя загнала.

Дюк усмехается.

— Что-то мне подсказывает, ты был не против нести ее.

— Заткнись.

— Она в порядке?

— Я разберусь.

— О, еще как разберешься.

— Я вешаю трубку.

— Вы бы классной парой были.

— Пока, Дюк.

— Только полегче с ней, ладно? Нам нравится Молли. Конечно, у нее сомнительный вкус на мужчин…

— Почему? Потому что ты ей не нравишься?

Брат смеется.

— Потому что ей нравишься ты.

— Заткнись, — повторяю я, хотя сердце пропускает удар. — Я ей не нравлюсь. Мы просто… работаем вместе.

Дюк откровенно хохочет.

— У тебя голос странно прозвучал, когда ты сказал, что остановил ее от работы.

— Я просто не ожидал, что она так надорвется, вот и все.

— Дочь Гарретта? Серьезно? Та, которая вставала в четыре утра почти каждый день, пока была здесь?

Я стону.

— Она совсем не такая, какой я ее себе представлял.

— О, да. Заговор закручивается.

— Никакого заговора нет. Если не заткнёшься, завтра весь день будешь навоз грести.

— Это ты всё ещё не повесил трубку.

— Вешаю!

— У тебя в домике презервативы есть, да?

— Отвали.

Я бросаю взгляд в конец коридора, на дверь ванной. Чёрт, а у меня вообще есть презервативы?

Неважно, есть они или нет, потому что я не собираюсь трахать Молли. Даже если мой член сразу оживляется при этой мысли.

— Безопасность превыше всего, — нараспев говорит Дюк. — Вы там не тормозите, а здесь мы всё под контролем держим.

— Не забудь проверить систему орошения у главного дома.

— А ты не забудь повеселиться. Судя по тому, как вы танцевали…

Мой палец дрожит, когда я жму на красную кнопку, заканчивая звонок. Бросаю телефон на столешницу и выдыхаю. Напоминаю себе, что моя задача — сделать так, чтобы на ранчо все чувствовали себя в безопасности, включая Молли.

Часы над раковиной тикают. Кажется, я никогда не возвращался домой так рано. Обычно мой вечерний распорядок — это холодный душ и борьба со сном после шести вечера.

Принять душ я сейчас не могу — Молли в ванной. И я слишком на взводе, чтобы отдыхать.

Я слышу, как она выключает воду. Раздаётся лёгкий всплеск, наверное, она залезает в ванну.

Голая.

Мысли в голове сталкиваются в панике. Это была плохая идея. О чём я вообще думал? Как у неё выглядят мокрые груди? Ты извращенец. Ей нужен комфорт, а не оргазм.

Но разве оргазм не помогает чувствовать себя лучше?

Я прогоняю эту мысль. Девушка вымотана. Последнее, что ей нужно — это оргазм. Разве что я был бы осторожен…

Я могу быть осторожным.

Не успеваю осознать, как уже открываю холодильник и хватаю пиво. Может, и текилы придётся плеснуть, если мысли не перестанут бегать по кругу.

Сажусь за крошечный кухонный стол и начинаю отвечать на письма с телефона. Колено подпрыгивает. Пиво охлаждает, но с этими долбанными мыслями не справляется.

Шмыг.

Я отрываю взгляд от текста, который пишу местному механику. Мне не послышалось? В домике тихо.

Шмыг, всхлип, шмыг.

Пульс сбивается, грудь сжимается.

— Молли?

Пауза.

Потом.

— Ты всё ещё здесь? — Голос у неё густой, надломленный. Она точно плачет.

Я вскакиваю и через пару секунд уже у двери, всё ещё с пивом в руке.

— Конечно, я здесь. Ты в порядке?

— Тебе не нужно было оставаться.

— Я хотел остаться. Что-то случилось?

Ещё пауза.

— Нет. — Вздох. — Правда, если тебе нужно… я могу сама вернуться в дом…

— Я никуда не уйду. Что случилось? — Я кладу вторую руку на дверную ручку. — Отвечай.

Она тяжело вздыхает.

— Знаю, это звучит глупо, ведь я не так уж часто видела отца. Но я скучаю по нему.

Сердце сжимается. Я опускаю лоб на дверь, в горле встаёт ком.

— Это не глупо. Он был твоим отцом. Я тоже скучаю. Так сильно, что… даже передать не могу.

— Быть здесь, работать с вами… Я просто… Я так много упустила. Если бы я знала, какая тут жизнь… Я бы любила работать с папой на ранчо. Кажется, я начинаю понимать…

Я задерживаю дыхание.

— Что?

— Почему он никогда не хотел уезжать.

В её голосе столько грусти, что на секунду я сжимаю ручку крепче. Войти? Утешить её?

Я могу утешить её и отсюда. Настолько, насколько смогу.

— Знаю, ты жалеешь о многом, Молли. Но сегодня… — Я сглатываю. — Ты всё делаешь правильно.

Она фыркает, звук отдается эхом в ванной.

— Может быть. Но, правильно это или нет, я всё равно опоздала.

— Начать с чистого листа никогда не поздно. Вынеси уроки из прошлого и постарайся быть лучше с теми, кто ещё рядом. — Я отпускаю дверную ручку. Волна боли накатывает, наполняя ноги знакомой тяжестью. — Что ещё остаётся?

— Для начала — не вести себя, как мудак.

Я улыбаюсь, несмотря на жжение в глазах.

— Я работаю над этим.

— Я про себя. Я вела себя, как последняя дрянь по отношению к отцу. Хотя ты тоже был мудаком, не пойми меня неправильно…

— В прошедшем времени.

— Что?

— Ты сказала: «был мудаком». Это значит, что ты так больше не думаешь?

Пауза.

Почему-то я знаю, что она тоже улыбается, когда отвечает:

— Ты начинаешь мне нравиться.

В животе что-то вздрагивает. Дурацкое, неуместное чувство, которое одновременно вызывает улыбку и обостряет тоску.

— Ты тоже можешь поплакать, знаешь? — говорит Молли, будто читая мои мысли. — Я же тебя не вижу, так что можно сказать, этого даже не было.

Я вытираю слезу.

— Я нормально отношусь к слезам.

— Просто ты слишком занят, чтобы плакать.

Я усмехаюсь.

— Что-то типа того.

Всё в этой ситуации какое-то странное. Разговаривать через дверь, пока Молли голая в моей