Влюблённый социопат - Эвелина Шегай

В их компании все разом затихли. Лиа непонимающе пробежалась взглядом по каждому, недоумевая, с чего вдруг возникло это траурное молчание. Локки ведь всего лишь побахвалился своей шалостью и попытался её слегка припугнуть.

— Хуево дело, — огорчённо выдохнул Гери, чем окончательно ошарашил её. Вот от кого она меньше всего ожидала в подобной ситуации серьёзности, да и ещё и с таким задумчиво-хмурым лицом. — Ты же уже сможешь её защитить?

«Да что опять происходит?!» — начала заводиться Лиа.

Повернувшись к ней практически спиной, Нейл посмотрел куда-то в сторону столов с гончарными кругами. На кого именно он косился в исступлённой ярости, выяснить оказалось делом не сложным, потому как Локки наслаждался даже таким вниманием со стороны младшего брата. Он глумливо улыбался и лепил из глины огромный фаллос, параллельно посылая ему недвусмысленные жесты. Что за больной урод?

Нейл внезапно развернулся и наклонился к её уху:

— Выдвигаемся после обеда. Захвати вещи первой необходимости.

— Что? Почему? — Лиа испуганно на него посмотрела.

Мало того, что Гери своей серьёзностью как обухом по голове вдарил, так ещё и Нейл решил планы изменить столь кардинальным способом. Планы, на который, она к слову ещё не давала своего согласия.

— Всё нормально, просто подумал — можно пораньше выдвинуться, чтобы по темноте не идти, — он запустил пальцы в волосы у неё под ухом и погладил по щеке большим пальцем. — Тебе не о чем беспокоиться.

Ласковый взгляд и нежное прикосновение смогли достучаться до неё. Только Нейл умел заставить её вмиг забыться, отрешиться от любых обстоятельств. Отключиться от внешнего мира и замкнуться на нём одном. Поэтому она последует за ним, как бы далеко не пришлось идти и куда бы в конечном итоге их это не привело.

Он попытался убрать руку, но Лия перехватила его кисть и прижала раскрытой ладонью к своей щеке. И устало прикрыла глаза, желая полностью раствориться в успокаивающем тепле.

========== Глава 17. Побег из санатория ==========

Зубная щётка, тюбик с пастой, полотенце, толстый свитер — одна вещь летела за другой в рюкзак. Лиа заторможенно огляделась по сторонам, прикидывая, что ещё стоило взять с собой: не хватало аптечки. В зеркальном шкафе над мойкой в ванной нашла нетронутую пачку лейкопластырей и ватных дисков; пошарив между флаконами, отыскала пару антисептиков, активированный уголь и анальгин. Между тем она заметила расчёску и маникюрные ножницы, притаившиеся на бортике раковины. Всё. По идее, даже если они заночуют под дубом, у неё есть всё необходимое для выживания в походных условиях.

Вернувшись в комнату, Лиа затолкала в боковые карманы лекарства и смогла уместить расческу в центральном отделении рюкзака. Схватила ножницы и вдруг замерла, смотря на закруглённый острый кончик. Взгляд медленно переместился на запястье, исполосованное шрамами.

Чувство, которое не пробовала на вкус уже больше года, снова стало подбираться к ней. Тёмное и болезненное. Чувство, при котором ощущаешь себя самым несчастным человеком на планете, и пустоты внутри становится слишком много, отчего начинаешь невольно сомневаться, что в венах есть хоть капля крови. Вот поэтому и хочется проверить одним поверхностным мазком, не способным причинить настоящего вреда. Небольшой и слабый порез может помочь убедиться в наличии крови в жилах — большего и не надо.

Она закрыла глаза и разжала пальцы, выпуская из ладони искушающий кусок металла.

«Чего только я ни делала, лишь бы избежать приёма венлафаксина, — горько усмехнулась про себя Лиа, сжимая уже пустой кулак, — а сейчас сама готова ограбить аптеку из-за волшебной пилюли… пока ещё могу соображать».

А разве Штерн не говорил о полной ремиссии? Чёрт. А ведь она уже давно перестала контролировать свои внезапные перемены настроения и вспышки гнусавой слезливости по любому поводу – колокольчик уже давно трезвонит.

Накинув на плечи тёплую ветровку с начёсом из искусственного меха, Лиа вышла с плотно набитым рюкзаком из номера. В коридоре дожидались задремавший стоя Нейл, и Юнона, что в отличие от брата казалась чересчур бодрой. Её до странного приподнятое настроение целый день настораживало Лию: человеку не свойственно столь кардинально меняться — ещё немного и из ушей радуга польётся.

— Я всё, — огласила она, одновременно приводя в чувства Нейла. — С едой у нас как дела?

— Нормально, кое-какие заготовки есть, — он открыл глаза и нагнулся за лежавшей у его ног спортивной сумкой.

Вокруг тишина. Ни из одной из комнат на втором этаже не доносилось ни звука. Все спустились в столовую на обед, в то время как их трио, экстренно собравшее вещи, намеревалось покинуть санаторий.

— А куда Гери делся посередине занятия? — беззаботно спросила Юна. — Он же вроде собирался нам помочь?

— Вроде как, но минут за двадцать до перерыва вышел. Мольберт не убрал и свитер оставил…

— А что, если с ним что-то случилось?! — перебила его Лиа. — Тут же постоянно с людьми… может и…

Она запнулась, чувствуя, как ком подбирается к горлу. От мысли, что с Гери могло произойти что-то плохое, непоправимое, в глазах защипало.

— Вот в чём я уверен, так в том, что этот генератор нелепых ругательств может за себя постоять.

Лиа мотнула головой и уткнулась взглядом в мраморные ступени, по которым они зашагали – совсем недавно на них насмерть поскользнулся незнакомый парень. Она даже не знала, как его звали. Был ли он старше или младше её. Вот он дышал, улыбался и злился, кого-то радовал одним своим присутствием рядом, а кого-то бесил лишь выражением лица, и вот его просто не стало.

— А это нормально, что мы втроем идём на улицу с заметно набитыми сумками? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросила Лиа, заставляя себя отвлечься от неприятных мыслей, а то и расплачется скоро, снова.

— А что не так? — улыбнулась Юна, отличившаяся огромным походным рюкзаком такого же кислотно-розового цвета, что и её волосы.

— Сразу же кидается в глаза. Мы будто в поход на неделю собрались.

— Не волнуйся, у них с середины обеда и до начала второй части трудовой терапии проходит планёрка. Где-то тридцать