Соблазнение в академии - Ти Шарэль

— Пойдем, — тихо сказала Вера, — глупо избегать Тео.

Глупо, нечестно, но очень хочется.

К столу я шла медленно, словно совесть обрела вес и тянула за ноги. Но рассказывать Теодору о том, что на мне нет обязательств ни перед государем, ни перед Вольским я не стану. И от осознания этого идти было еще тяжелее.

— Всем хорошего дня, — поздоровалась я, устраиваясь подальше от своего бывшего будущего мужа. Чувствовала на себе его внимательный взгляд, но не решалась взглянуть в ответ.

Есения громко жаловалась Егору на наставника Перкова, Вера записывала заказ, разговор между боевиками, прерванный нашим появлением, возобновился. А я сидела как на иголках, по-прежнему чувствуя взгляд Тео.

— Как дела у сестры?

— Что? — я вскинула глаза на Стаса. Оказывается, я села прямо напротив него.

— У Марии. Как у нее все в итоге сложилось?

— Нормально, — осторожно ответила я.

«По словам Аглаи».

— Она молодец. Не каждая бы смогла продолжить учебу.

— Маша умная девочка. Думаю, в следующем году она вернется сюда.

— В следующем?

Недоумение в голосе Стаса заставило меня напрячься. И не зря.

— Мы встретили ее у класса артефакторики. Она сдает экзамены Грекову прямо сейчас.

— Лисса? — голос Теодора прозвучал встревоженно. Я перевела взгляд на него. — Ты в порядке?

«Совершенно точно нет».

— Да, конечно. Не ждала Машу так быстро.

Доска звякнула сигналом нового сообщения, и я едва ли не с головой занырнула в сумку.

«Приходи к великому наставнику сразу, как освободишься».

— Мне нужно идти, — сказала я поднимаясь. Пояснила для подруг и Тео. — Юрий Михайлович вызывает.

И поспешила покинуть столовую. Пальто забирать не стала, кабинет великого наставника находился в этом же здании. По лестнице почти взбежала, глупо радуясь тому, что не придется изображать хорошее настроение. Особенно перед людьми, которые точно знают, что я его именно изображаю. Глупо, потому что встреча с Черняховым, да еще в присутствии великого наставника, ничего хорошего не сулила.

— А вот и Василиса Саввовна, — произнес граф, когда секретарь проводил меня к мужчинам. Вставать, чтобы поприветствовать меня, они не стали, поэтому я тоже ограничилась кивком. — Присаживайтесь.

Великий наставник молчал, позволяя Черняхову распоряжаться. Выглядел он спокойным и лишь слегка задумчивым. Я села в свободное кресло напротив графа.

— Я сегодня уеду, — не стал тянуть с разговором Черняхов, — но оставлю двух солдат в театре.

— Зачем? — коротко осведомился наставник.

— Расследование до конца не доведено, но мне удалось узнать массу удивительных вещей…

Черняхов сделал вид, что задумался, но ни я, ни наставник на это не купились и задавать вопросы не стали. Граф поморщился и продолжил:

— Например, то, что в театр может попасть любой человек с улицы!

— Вы преувеличиваете, — великий наставник говорил спокойно и даже мягко.

— Преуменьшаю, — сухо и резко заявил Черняхов. — На пробы приходит масса народу! Никто не проверяет этих людей.

— Во время проб всегда присутствуют два-три ученика академии, — попыталась возразить я.

— Даже если так, — граф поморщился, показывая недоверие к такого рода блюстителям порядка. — А пропуски? Сколько пропусков на руках у актеров?

— Не так много, — я старалась говорить уверенно, но на самом деле даже приблизительно не знала количества. — И актеры приходят вместе с иллюзионистами или помощниками.

— Уверены?

«Естественно, нет».

— Конечно. У нас никогда раньше не было никаких сложностей. Да и эта, скорее всего, случилась не в театре.

Черняхов отвечать не стал. Лишь повторил после паузы, обращаясь больше к великому наставнику.

— Солдаты останутся. Мы уже это обсудили.

«Ну и ладно. Мне театр не светит, старшие работают на другой сцене, а Тихон, Гоша и Родион сами разберутся».

Однако, я рано расслабилась.

— Вам не следует покидать академию, Василиса, — теперь граф смотрел на меня. И явно готовился к возражениям. И они последовали:

— Я не подчиняюсь вашим приказам, Юрий Михайлович.

— Зато подчиняешься великому наставнику, — ответил Черняхов с усмешкой. — А он согласен с моими доводами.

— Речь идет о вашей сохранности, — ответил наставник на мой вопросительный взгляд. — Придется потерпеть.

Когда Черняхов поднялся, собираясь уйти, я замялась. Разрывалась между желанием спросить у графа про Вольского и необходимостью поговорить с наставником про Марию. Долг победил, я осталась.

— Мария не была отчислена, — мягко ответил наставник на мой вопрос. Как я ни старалась задать его небрежно и спокойно, прозвучал он по-детски обижено. — Это можно было сделать в случае вашего или ее заявления, но такового не было. Вот если бы она не явилась на экзамены или не сдала их, то ее исключили бы.

— Где она поселилась?

— Им с матерью предоставили гостевой дом сегодня утром. На эту седьмицу.

«И мама здесь!»

Но не успела обида захлестнуть разум, как на доску пришло сообщение от Аглаи:

«Прости, милая, не хотела будить. Мы приехали с Машей пару часов назад. Остановились в домике с синей крышей и белым крыльцом. Прости, что не сказала. Маша очень просила».

День обещал был длинным.

25-е Туманя 2

Аглая была дома одна.

— Вася! — обняла меня на пороге и увлекла за собой. Гостевой домик был точно таким же, как мой. Так и казалось, что из кухни сейчас выглянет Любава и начнет спешно накрывать на стол.

— И давно вы решили приехать? — спросила я, усаживаясь на край сиденья. Так, словно готовясь вскочить и убежать при первой же возможности.

— Маша заговорила об этом пару недель назад, — Аглая села рядом. Так близко, что наши колени соприкасались. — Она умоляла не говорить тебе. Боялась, что не разрешишь.

— Я могу сделать это и сейчас.

— Прошу тебя, — мама взяла мои ладони в свои и умоляюще заглянула в глаза. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Ты выглядишь уставшей, — вырвалось у меня.

— Все хорошо, — улыбнулась Аглая, но привычной беспечности на ее лице не было, — просто дорога была долгой.

— Это из-за Марийки? — продолжила допытываться я. — Это она вытрепала тебе нервы?

— Вася, милая, нет! — воскликнула Аглая, кажется, с искренним ужасом. — Я просто переживала. За нее, за тебя, за ваши отношения. Прости ее, прошу!

На глаза мамы навернулись слезы, в моем носу сразу тоже защипало.

— Я поговорю с Машей, мама. Чего она хочет?

— Получить второй шанс. Ей нравилось здесь. Она одумалась, правда!

— У меня сегодня еще один экзамен после обеда, — я поднялась, и Аглая встала следом. — А потом я приду. Маша будет дома?

— Да, — Аглая смотрела с надеждой, и знала, что не смогу ее не оправдать.

У себя в домике я быстро съела все, что поставила передо мной Любава, и открыла