Развод за каменной стеной - Лайза Фокс

Нехотя Артём отпустил мои плечи.

– А пока мама приготовит нам завтрак чемпионов, сыграем матч. Андрей, мяч на поле. Бей!

Мужчины начали игру, а я на негнущихся ногах дошла до стола, вцепилась в край и поняла, что попала. Что прошедшая ночь не прошла бесследно. Что Зуев пробрался мне под кожу. Попал в кровь как опасный вирус.

И избавиться от него не удастся.

Играющий тренер

Я металась по кухне. Мне надо было собрать все продукты и посуду в одном месте, чтобы сделать омлет нам с Артёмом и кашу для Андрея. Но мыслями была совсем не у плиты с ковшиком и сковородой.

Моя голова была занята внезапным поцелуем Зуева. Он растревожил меня в одно мгновение так, что и спустя 20 минут у меня покалывало кожу. А когда руки были свободными, ловила себя на том, что прикасаюсь пальцами к губам.

Мне никак не удавалось сосредоточиться, а вот Зуев был собран. Он успевал и с Андрюшкой играть, и глядеть на меня. Я то и дело ловила его быстрые жадные взгляды. Смущалась и краснела.

В какой-то момент он посмотрел мне в глаза и опустился взглядом вниз. Меня обдало жаром! Я чувствовала эти обжигающие прикосновений. Невесомые, но острые.

А потом он облизал губы и рефлекторно сглотнул. И я сделала то же самое!

Опустив взгляд, увидела, что я стою перед ним в спальных шортах и майке. Ойкнула и, выключив кашу, побежала наверх. Халат остался в комнате Зуева, но я туда не рискнула войти, кинулась в свою комнату.

Натянула на себя спортивный костюм с безразмерным худи. Обхватила себя руками, чтобы прогнать непрошеные мурашки, но сделала только хуже. Перед глазами сразу же всплыла ночная картинка с жаркими объятьями.

Прошипев сквозь зубы ругательства, снова натянула на ноги тапочки с мышиными мордочками и спустилась по лестнице. Про себя сердилась на Зуева и была готова его разорвать на кусочки. Но подходя к кухне, замерла.

Оттуда доносился смех! Хриплый, простуженный, прерываемый кашлем, но совершенно искренний! Артём веселился, увлекая Андрея в игру. Сын восторженно вскрикивал и хохотал.

– Разминку нападающий пропустил. Давай-ка ещё раз. Устроим ему серию пенальти. Мяч на поле. Удар! Ещё! Ещё! Вратарь бьётся, как лев!

Это было так неожиданно и так радостно. За эти звуки счастья я была готова простить Зуеву всё на свете. Только бы Андрей, хоть иногда, так смеялся. Только бы его, даже изредка, кто-то понимал так же, как я без слов.

Как он сумел это сделать? Как, всего за несколько минут тесного общения, он не просто подержал ребёнка на руках, пока я вышла из комнаты. Он с ним наладил полноценный диалог.

Стараясь не отвлекать мужчин от игры, я скользнула на кухню. Положила кашу в тарелку, украсила ягодами. Думала, как уговорить футболистов поесть. Но, когда поставила на стол омлет, Зуев всё понял сам.

– Перерыв! Спортсмены должны подкрепиться! Кто первый мыть руки?

Вместо того чтобы, как обычно начать гундеть и тянуть время, Андрей вскочил на ноги и кинулся ко мне. Я наклонилась, чтобы подхватить сына на ручки, но Артём не дал.

– Эт-то что такое? Спортсмены тренируются даже за воротами стадиона. Никаких поблажек будущим чемпионам. Андрей, стой.

Сын замер, переводя удивлённый взгляд с Зуева на меня и обратно. Я пожала плечами. Артём поднялся на ноги и кивнул на детский стул, стоящий у входа. Только сейчас я заметила, что их два.

– Ставь к раковине и мой руки.

Обычно Андрей любил, чтобы ему помогали. Ждала, что он начнёт капризничать, но сын даже не пискнул. Подбежал к стулу, перенёс вплотную к дверце напольного шкафчика и одним движением взобрался на сиденье ногами.

Мне пришлось закатать его рукава, иначе он мог искупаться в раковине полностью. Потом он сам вымыл руки и вытер их полотенцем. Я обернулась, но не увидела тарелок на обеденном столе.

Зуев убрал игру в коробку. Еду он отнёс туда, где они только что сидели с Андреем. Тарелку с кашей он поставил со стороны детского стульчика. Омлет придвинул к своему краю и уселся на ковёр.

Сын занял место напротив Артёма, но ложку в руки брать не торопился. Было видно, что аппетита у него нет. Зуев делал вид, что совершенно не замечает настроения ребёнка пропустить завтрак.

– Ну, что? Будем продолжать тренировку, футболист Андрей?

– У!

– Ложку в руку. Зачерпывай кашу вместе с ягодой. – Сын словно под гипнозом, выполнил инструкцию. Действовал синхронно движениям Зуева. Тот наколол на вилку кусочек омлета вместе с тонким ломтиком помидора.

– Рррраз!

Теперь они вместе жевали и глотали. Снова зачерпывали еду и продолжали завтракать синхронно. Горло болело у обоих. Поэтому я налила отвар в термокружку и фарфоровую чашку.

Сын отхлебнул напиток и сморщился. Собрался захныкать, но Зуев внимательно на него посмотрел, и Андрей сделал ещё один глоток без слёз. А потом снова начал жевать кашу.

Словно заворожённая я смотрела на то, как Зуев нашёл подход к Андрею. Как тот смотрит на мужчину, как на божество. Я и сама залюбовалась картиной этого мужского единения. Хотя в груди кольнула ревность.

А когда, закончив завтрак, Зуев сказал мне спасибо и объявил сон-отдых для спортсменов, сын спокойно встал из-за стола и забрался Артёму на ручки. Мужчина удивлённо моргнул и осторожно прижал сына к груди.

С драгоценной ношей он направился из кухни, а меня охватила паника. Я нырнула под руку Зуева и преградила ему дорогу.

– Погоди! Куда вы собрались?

– Спать. Сон – лучшее лекарство.

– С Андреем?

– Ну, да. Он болеет, ты же об этом ещё не забыла?

– Я помню! Но… – Я пыталась забрать сына, но Зуев крепко держал его на руках. Да и Андрей прильнул к его плечу и идти ко мне не хотел. – Но ты же не можешь! Ты же ему… Ты же ему не отец!

Артём на секунду поджал губы, но ответил спокойно, не отводя взгляда.

– Я ему играющий тренер. Это иногда важнее, чем отец. – В его глазах появилось упрямство, сменившееся теплотой. – Поешь сама, а то только и делала, что кормила и переживала. Я сам уложу Андрея. Чтобы тебе было спокойнее, захвачу подушку с одеялом и лягу тут на диване. Так пойдёт?

Я впилась взглядом в его лицо. Выискивала признаки того, чего надо было опасаться, а находила ужасно привлекательного мужчину. Сильного и заботливого.

Сделав шаг в сторону, я освободила дверь. Зуев улыбнулся, шумно выдохнул и