Развод за каменной стеной - Лайза Фокс

Колени торчали выше тарелок и мне пришлось развернуться боком. Я потянулась к ложке, чтобы дать Андрею суп-пюре, но Артём не позволил. Сначала посмотрел так, что я отодвинулась, потом объяснил.

– Понимаешь, управление мозгом иногда на кончиках пальцев. А ты его кормишь, переодеваешь, переобуваешь. Ему надо расти, становиться чемпионом, да, Андрей?

Сынишка, обычно любивший, чтобы ему во всём помогали, радостно вскрикнул, схватил ложку и стукнул ею по столу. Вышло очень громко. Я даже подпрыгнула от неожиданности.

Потянулась к сыну. Хотела вынуть из рук Андрея ложку, чтобы тихо и быстро его покормить, но Зуев не дал. Он схватил мою ладонь, а когда я повернулась спросить, что случилось, продолжил.

– Лера, прекрати опекать мужика.

– Да я и не буду. Пусть растёт самостоятельным. Я только сейчас его покормлю, иначе будет громко, долго и грязно.

– Да. А потом он научится. И начинай прекращать опеку прямо сейчас.

Мы скрестились взглядами. Я не хотела подчиняться и не планировала смотреть, как сын капризничает, пачкается или размазывает по столу суп. Но и противиться Артёму не могла.

Мне безумно хотелось ему довериться, подчиниться. Просто положиться на мнение Зуева и крепкое плечо. У меня было ощущение, что я добровольно подчиняюсь. Артём не давил, но спокойно подчинял.

Я медлила. Смотрела в невероятно яркие голубые глаза Зуева и чего-то ждала. Андрюшка завозился и начал стучать ложкой по тарелке. Губы Артёма дрогнули в улыбке.

Он скосил взгляд в сторону сына, словно предлагая мне сделать это так же осторожно. Не поворачивая головы, я посмотрела на Андрея. Тот усердно орудовал ложкой с такой скоростью, словно за ним гнались.

Сжав мою ладонь, Зуев положил её на стол. Он так открыто улыбался, что я решила не обращать внимания на звон посуды и последствия. Ничего, вытру. Зато если Вадик приедет прямо сейчас, сын будет занят. Вадик!

Теперь уже заторопилась я. Старалась быстрее съесть обед и боялась пропустить звонок. Без конца смотрела в телефон, проверяла пропущенные. Мужчины съели суп, потом тефтели с овощами.

Травяной чай я заранее заварила в пузатом чайнике. Зуеву налила в его любимую фарфоровую чашечку. А остуженную до нужной температуры порцию сына, начала заливать в термокружку с соломинкой.

– Лера, налей Андрею чай, как мне.

– Это тот же самый чай.

– В чашку налей. В красивую.

– В фарфоровую? Артём, перед тобой всё ещё ребёнок.

Зуев посмотрел на меня внимательно. Улыбнулся. Обвёл взглядом комнату.

– Это будущий чемпион. И потом, для кого это всё, если не для любящей семьи, если не для растущего в ней ребёнка? А? Лер?

– Но он же разобьёт!

– Он научится. Лей.

Я принесла вторую фарфоровую чашку и налила туда чай. Восторг в глазах Андрея невозможно было передать словами. Он пил, а сам не сводил взгляда с Зуева. Старался делать всё так же, как он.

А я смотрела на этих двоих и понимала, что вот так, наверное, надо жить. Не трястись над разбитой чашкой для своего сына. Да для любого ребёнка её не жалеть. Давать кричать, пачкаться, ронять, но самому!

Это и есть жизнь, а у меня не такая. Поглядывая на телефон, я ждала входящего от Вадика, который обещал привезти наши вещи. Но его не было ни через час, ни через три.

А когда я позвонила через 4 часа после нашего разговора, абонент был вне зоны действия сети. Всё было как обычно. Муж, на которого я должна была опираться, меня обманывал и игнорировал.

И не только меня, но и своего сына! И это было обиднее всего. Я никак не могла поверить, что Андрей останется без тёплой одежды.

Даже ночью, когда спустилась за тёплой водой, чтобы дать лекарство, проверила входящие. Свет экрана озарил кухню, в которой я не включила свет.

В кресле у окна поднял голову Зуев. Посмотрел на меня с сочувствием.

– Брось ты уже проверять телефон. Он не приедет. – Потом помолчал несколько секунд и добавил. – Иди спать. Завтра всё решим.

А ты в чёрном!

Утро было хмурым, самочувствие паршивым. То ли после очередного обмана Вадика у меня не было настроения, то ли тоже начала заболевать. Пока было непонятно и одинаково противно.

Умываться пошли в пижамках и тапочках. Халат остался в комнате Зуева, а идти за ним категорически не хотелось. Зато мне пришла в голову свежая мысль. Обычно я сама чистила Андрею зубы, а сегодня решила изменить ситуацию.

Прислушавшись к тишине в коридоре, я бегом рванула на кухню за пластмассовым стульчиком. Схватила тот, что стоял у раковины, и рванула наверх.

Проскакала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и на верхней площадке едва не столкнулась с Зуевым. Он был, как всегда, одет во всё чёрное. К тому же, уже вышел из душа, судя по мокрым кончикам волос.

Едва успев затормозить, я начала терять равновесие, как тогда, на лестнице в доме. Но на этот раз быстро успела выскользнуть, выставляя перед собой стул.

– Это Андрею, чтобы сам умывался и зубы чистил.

Зуев скользнул взглядом по моему неумытому лицу, голым плечам, груди, едва прикрытой тонкой тканью. Соски тут же сжались в острые вершинки, и я прижала к ним спинку стула, чтобы прикрыть.

Артём поднял на меня взгляд потемневших, ставшими почти синими глаз, улыбнулся. А потом сжал обе ладони в кулаки, отогнув большие пальцы вверх.

– Отлично! – сказал он хриплым голосом. При этом взгляд был восхищённым и жарким одновременно. И было понятно, что он в восторге вовсе не от моего решения принести в ванну детский стульчик.

Боком я проскользнула за спину Зуева и бегом кинулась в нашу с сыном комнату. Щёки пылали, а между лопаток жёг взгляд Артёма. И пока я чистила зубы и приводила себя в порядок, краснела от воспоминаний.

На удивление, Андрей прекрасно справился с умыванием. Не капризничал, не требовал внимания. Он водил зубной щёткой, словно прислушиваясь к своим ощущениям. Удивлялся.

Сейчас мы были похожи. Сын узнавал что-то новое, я тоже. Вглядываясь в своё раскрасневшееся лицо с блестящими голубыми глазами, я видела своё смущение. Отголоски стеснения перед Зуевым.

Было понятно, что он меня волновал. Но сейчас, глядя на свои красные щёки, я поняла, что и я ему небезразлична. Вспоминала, потемневший взгляд, жадные прикосновения, страсть.

Прикоснулась к губам, ощущая на них следы поцелуев Артёма. Облизала языком, словно ловя вкус травяного чая. Меня словно снова коснулось