Секреты семьи Леконт - Валерия Яблонцева

– О, насчет этого можешь не беспокоиться, – губы Роз искривились в жесткой усмешке. – Официальные лица Рижа держат в секрете то, что случилось на острове, но слухи ходят. Наутро вокруг Мордида было не протолкнуться от катеров полиции, спасателей и юристов. Говорят, видели даже представителя Марбелей, так что дела явно были серьезные. И первым в списке пострадавших называлось имя Дориана Леконта. Выводы делай сама.

Я с облегчением выдохнула – но лишь на секунду. Можно ли было утверждать наверняка, что погибший был тем, за кого его принимали, и Альтериан Леконт не воспользовался суматохой и не занял место… например, Себастиана?

Нет. Конечно же, нет.

Другой, куда более худший, вариант я не стала даже рассматривать – и без того об одной мысли, что древний эльмар мог в очередной раз ускользнуть от расправы, внутренности завязывались тугим узлом и тошнота поступала к горлу.

Пальцы стиснули тяжелое покрывало.

«Что, если… все оказалось зря?»

– Дыши, Арлетт, – ворвался в сознание грубоватый окрик Розетт. – Что тебя так взбудоражило? Думала, ты обрадуешься, когда узнаешь, что месье Леконт мертв.

– Не в этом дело… – Я тихо вздохнула, не решаясь еще сильнее вмешивать аранху во внутренние дела опасного эльмарского семейства. – Просто… Хотя нет, постой. Роз, если кто-то из Леконтов и правда умер, можешь узнать, когда и где состоятся похороны?

– Хочешь явиться без приглашения и плюнуть убийце Дель на могилу? – оскалилась аранха. – Что ж, думаю, я смогу это устроить. А ты к этому времени, будь добра, приди в чувство, если не планируешь испортить Леконтам фамильный склеп своим разлагающимся трупом. Хоть комнату освободишь, а то клиенты жалуются на нехватку номеров. Хотя… – Она сощурилась, окинув меня изучающим взглядом. – Есть у меня на примете любители партнерш, смирно лежащих в постели…

– Уже выздоравливаю! – выпалила я.

* * *

– Мы собрались здесь, чтобы почтить память жертв трагедии, унесшей жизни трех, вне всякого сомнения, выдающихся членов галлейского общества: Дориана, Себастиана и Флориана Леконтов…

В день похорон моросил дождь. Мелкие капли отбивали дробный ритм по куполам зонтов, блестели на иглах вечнозеленых кипарисов и крыльях каменных нимфалид, украшавших семейные склепы. Скапливаясь в выточенных с любовной точностью уголках глаз, влага скатывалась по холодным щекам памятников прозрачными дорожками.

Ничего более похожего на слезы я не видела, сколь бы пристально ни вглядывалась в толпу, собравшуюся у семейного склепа Леконтов на Рен-де-Ви, старейшем кладбище Рижа. Глаза прятавшихся под зонтами людей оставались сухими, а лица выражали лишь скуку, у некоторых – приправленную мстительной потаенной радостью.

Как будто Леконты – Дориан, Себастиан и Флориан – не заслуживали хотя бы капельки сожаления.

– С чувством глубокой скорби и невосполнимой потери мы провожаем в последний путь…

Фальшь, фальшь, фальшь. Каждое заученное слово прощального ритуала, каждый тщательно просчитанный вздох были лишь игрой на публику. Леконтов – влиятельных, могущественных и опасных – ненавидели, боялись, втайне им завидовали и пресмыкались перед ними, сжимая зубы. И если Дориан в последние годы намеренно выстраивал свой образ так, чтобы после совершения ритуала занять место одного из сыновей и тихо исчезнуть, не вызывая подозрений у окружающих, то Флориана и Себастиана было искренне жаль. За долгую жизнь оба брата так и не обрели ни друзей, ни любимых, а те единственные, кто стал им по-настоящему дорог, даже после смерти не могли быть рядом.

Тело Мадлены так и не нашли. Эмму, покончившую жизнь самоубийством, тихо похоронили, не удостоив сомнительной чести покоиться в семейном эльмарском склепе.

Четыре загубленные жизни.

И стоило ли оно того? Стоило ли?

Но тот, кому я могла бы задать этот вопрос, – Древний эльмар, давным-давно утративший всякую человечность, уничтоженный собственной жадностью, – в итоге сам оказался рядом с сыновьями. По официальной версии, Дориан Леконт погиб на месте в результате прогремевшего в непосредственной близости от него взрыва газа. Себастиан, отдавший ради спасения Мадлены большую часть своих сил, скончался в больнице от полученных травм. В отношении Флориана слухи разнились, но большинство журналистов – скорее всего, подкупленных – сходились на том, что имел место несчастный случай.

Семья Леконт продолжала тщательно охранять свои секреты.

– Этот день оказался по-настоящему черным для Рижа и Галлеи. Большая трагедия. Невосполнимая утрата. Выражаем глубокие соболезнования родным…

Сандрин и Адриан, последние оставшиеся в живых потомки древнего эльмарского рода, молчаливыми темными изваяниями замерли у обложенных цветами гробов. Эльмарка, подчеркнуто-строгая и отрешенная, в закрытом платье, изображала тщательно выверенную долю скорби, а младший Леконт откровенно скучал, лениво скользя взглядом по одинаково черным плащам, зонтам и костюмам журналистов, юристов и высшего руководства «Леконт-Фарма», вынужденных присутствовать на прощальной церемонии. Брат и сестра держались в стороне друг от друга, что лишь подчеркивало их разобщенность и бесконечное одиночество.

И в этом тоже был виноват Дориан Леконт.

Спрятавшись в тени каменной аранхи, украшавшей чье-то надгробие, я, почти не моргая, наблюдала за парой, изучая каждое мельчайшее движение младшего Леконта. Я убеждала себя, что тому было веское объяснение: из сыновей Дориана уцелел лишь он один, так что, если древний эльмар хотел занять место наследника, особого выбора у него не было. Нужно было проверить. Выяснить наверняка, пока еще не поздно сделать хоть что-то, чтобы разоблачить обман…

Но Адриан был Адрианом.

Даже на похоронах он остался верным своей кожанке и зауженным брюкам, а кривая усмешка, застывшая на породистом лице, казалась единственным проблеском искренних эмоций среди восковых кукол. Младший Леконт стоял без зонта, и на его небрежно уложенных темных волосах блестели дождевые капли.

Представить в подобном виде строгого и чопорного Дориана Леконта было совершенно невозможно. Глава рижских эльмаров никогда не был настолько живым, настолько естественным и непосредственным, настолько упрямым в желании идти наперекор семейной холодности и закостенелым традициям. И подчинить своей воле младшего сына, превратив того в копию Себастиана, Дориану за долгие годы так и не удалось. Наверное, именно поэтому Адриан и сумел в конце концов справиться с отцом.

Сумел…

Я смотрела на него и чувствовала совершенно неуместные на кладбище облегчение и счастье, приправленные щемящей тоской. А еще – боролась с желанием выйти к эльмару, показать свое присутствие. Встать рядом, сжав его ладонь в знак молчаливой поддержки, потому что никто не должен был быть так одинок – особенно в такой мрачный и тяжелый день.

Я терпеть не могла кладбища. В голове еще живы были одни из первых детских воспоминаний о том, как удалялась от черных ворот машина, увозившая гробы с зараженными телами на особое поле для массового захоронения. Я,