Когда ангелы смеются - Ирина Игоревна Седова

– Не догадалась, что можно не ждать. Жаль, что нам всю дорогу придется провести на ногах, тут даже присесть негде.

– Можно снять чехлы с сидений и бросить их на пол.

– Извазюкаются.

– Чепуха, они легко чистятся.

– Жаль, что здесь даже дырок нет, чтобы увидеть, куда нас везут.

– Вряд ли наши тушки представляют для кого-то особую ценность. Я не миллионер, и наш семейный бизнес не настолько велик, чтобы надеяться получить с моих родных какой-то выкуп. Риск того не стоит.

– А банковские карточки?

– На той, что я беру с собой в поездки, количество цифр минимальное: еда, ночлег в мотелях и деловые расходы. Сейчас там раза в два больше с расчетом на тебя.

– А разве мы не все израсходовали за эти дни?

– Естественно, нет. Мы почти не тратили: ели в дешевых пабах… ты ведь сама хотела, чтобы все было по-настоящему, по простонародному.

– Ага, хотела. Только я никак не пойму, отчего целый поселок верит какой-то там писульке на куске кожи.

– Старой кожи.

– Угу.

– Написанной старинным письмом.

– Угу.

– На старогэльском языке.

– На твоем языке.

– Представь себе, на моем.

Пару секунд девчонка думала. А потом сказала:

– Я тебе кое-что сейчас продемонстрирую.

Она извлекла из своей чудо-сумки блокнот, вырвала оттуда чистый листок, взяла ручку и принялась с упоением наносить на этот листок какие-то непонятные знаки. Это была какая-то особая вязь, совершенно Киллиану незнакомая, но несомненно, это был осмысленный текст, потому что при этом губы девчонки что-то шептали. Несколько раз она заглядывала в интернет-переводчик. Киллиан глянул – словарь был русско-латинский.

– Что ты пишешь? – спросил он, наконец.

– Рецепт чудесного молодильного напитка сочиняю. А ты что подумал?

– Разве ты в этом разбираешься?

– Достаточно, чтобы сварганить правдоподобную фальшивку.

– А ну, озвучь! Только сразу с переводом, потому как я в латыни не силен.

– Слушай.

вереска трава сухая – 1 унция

ромашки цветы сухие– 1 унция

календулы цветы сухие – 1 унция

Смешать, истолочь в порошок в можжевеловой ступке, залить кипящей водой, перелить в горшок накрыть крышкой, и дать настояться три часа в теплом месте.

Добавить порошок из листьев белладонны – 0,5 грана. Размешать и настаивать еще не менее двух часов.

– Ловко! – засмеялся Киллиан. – Даже про вереск не забыла.

– Это еще не все. Листок необходимо состарить.

Девчонка достала пакетик с конфетами, освободила его (конфеты перекочевали в карманы ее куртки) и налив туда некоторое количество обычной питьевой воды, бросила крупинку чего-то там из своей аптечки. Хорошенько разболтав это что-то, чтобы крупинка растворилась, она достала клочок ватки, смочила его в полученном растворе и провела этой ваткой по листочку с рецептом сначала с одной стороны, а затем с другой.

Листок слегка побурел, а затем пожелтел …

– Надо просушить, – сказала девчонка невозмутимо.

Она достала из сумки врученный и в порту рекламный постер, свернула его картинкой внутрь, то же самое сделала с газетой и, положив внутрь слегка влажный листок, поместила полученную конструкцию еще в один чистый полиэтиленовый пакет. Пакет проследовал в какую-то книжку с твердой обложкой, а книжка под седалищную часть девчонкиного туловища. Еще минут через сколько-то процедура развернулась в обратном направлении – листок был сух, тверд и догадаться, что еще недавно он был бел и мягок было невозможно.

Между тем это было далеко не все, что несчастному клочку бумаги предстояло. Девчонка достала маникюрные ножницы, отрезала от него кромки, уменьшив в размере и, сунув Киллиану для «подержать», обдула его воздухом из своей дорожной сушилки и попросила помахать в воздухе.

– Надо чтобы он остыл, –пояснила она, – иначе результат непредсказуем.

Какого результата девчонка намеревалась еще достичь, Киллиан, впрочем, спросить не успел. Не успела она забрать у него свой демонстративный образец, положить его в то блокнот, из которого листок был вырван, блокнот стянуть резинкой и бросить в свою сумку, как фургон встал, задняя стенка его раскрылась, и их пригласили на выход.

Девчонка тутже заторопилась на вольный свет. Киллиан замешкался, пропуская ее, и тоже спрыгнул на землю. Увиденный им из фургона пейзаж его несколько удивил. Фургон стоял во дворе какой-то очередной большой руины. И снаружи за стенами этой руины не было домов. По крайней мере, их не было заметно.

– Я представляла себе Глазго несколько иначе! – произнесла девчонка удивленно.

И, надо сказать, Киллиан это ее удивление полностью разделял.

– Это не Глазго, – насмешливо произнес тип, который помогал закатить их внедорожник внутрь фургона.

Теперь Киллиан его узнал – это был один из тех полицейских, кто обыскивал их машину по дороге из аббатства Кайлор в Уэстпорт. Только тогда он был в форме представителя ирландской дорожной службы.

– Вы у нас в гостях, – продолжал лже-полицейский с ухмылкой.

– У кого «у вас»? – спросила девчонка

– А моя машина? – спросил Киллиан.

– Машина – это потом. Скоро вы с ней воссоединитесь, и будете полный комплект.

Киллиан внутренне содрогнулся. Если вспомнить, в каком состоянии машина была погружена в фургон, то быть с ней «комплектом» прозвучало достаточно зловеще. Впрочем, привычка никогда не показывать страх или боль помогла ему сохранить невозмутимость на лице и подняться следом за девчонкой по ступеням крыльца к двери, ведущей внутрь уцелевшей части каменного монстра.

Он ни за что не стал бы демонстрировать подобное послушание, если бы в руке у изображающего гостеприимство типа не было стреляющей свинцовыми шариками штуки. Пистолет это был или револьвер – разницы для Киллиана и девчонки не было никакой. Особенно когда он заметил точно такую же штуку у шофера фургона, который тоже был во дворе.

Впрочем, ступеней было не слишком много – крыльцо было невысоким, а, пройдя внутрь, они и вовсе скоро свернули и стали спускаться вниз – похоже, в подвал. И уже спускаясь, Киллиан слышал внизу голоса – их ждали.

И снова ступеней было не слишком много – подвал оказался полуподвалом, с одним-единственным прорезанным где-то поверх стены окном, свет от которого падал в центр помещения, скрывая в полутьме длинный стол, за которым стояло пять стульев: четыре занятых, и один, в центре, свободный. Киллиана с девчонкой поставили в центр, под луч света и начали допрос.

Впрочем, допрос был начат не сразу – сначала на стол было вытряхнуто и внимательно осмотрено содержимое