Когда ангелы смеются - Ирина Игоревна Седова

– Вон там в углу – солома.

– Она наверняка старая и заплесневевшая. Я боюсь на нее ложиться. И мыши там, наверное, бегают.

Снова пауза – конвоир удалился. Сколько он отсутствовал, Киллиан не понял – время перестало для него существовать. Очнулся он снова от голоса их тюремщика.

– Вот ваши куртки и подстилка, – прозвучали слова. – Я ничего не имею против вас, леди. Жаль, что вам не повезло связаться не с тем парнем. Выпустить вас я не могу, но я обещаю, что убью вас как можно быстрее.

Часть III. Россия. Глава 1.(19)

Часть третья

Россия

Глава первая (девятнадцатая)

Тюремщик ушел

– Нет, это ж надо! – возмущенно произнесла девчонка, обращаясь на этот раз к Киллиану. – Эликсир молодости! Прямо как маленькие дети – верят во всякие сказки!

– Ты мне мешаешь, – произнес Киллиан отстраненно. – утихомирься.

– Ты надеешься придумать, как нам отсюда можно сбежать?

– Нет, я надеюсь отключиться от внешнего мира и стать недосягаемым для пыток. Чем возмущаться, ты лучше сама попробуй сделать то же самое. Замедли сердечный ритм, частоту и глубину дыхания. Ложись и повторяй мысленно: «Я хочу умереть. Я слышу лишь себя. Я вижу лишь себя. Боли нет…»

– Как это «нет»? – возмутилась девица. – Эгей, не уходи, ты мне еще нужен!

– Зачем? – равнодушно произнес Киллиан, открывая глаза. – Если я умру, то они не станут тебя пытать. Ты им станешь не нужна. Или ты тоже думаешь, будто я что-то знаю?

– Как можно знать то, чего не может быть!

Киллиан грустно засмеялся.

– А как же твой рецепт?

– Там все просто и без чудес. Вереск и ромашка – оба относятся к легким снотворным. Календула заживляет раны, а белладонна – известное болеутоляющее, если ее брать в ничтожно маленьких количествах и не злоупотреблять.

– Угу. А теперь представь себе, будто существует травка, которая запускает в обратную сторону процессы старения.

– Это невозможно.

– А вдруг? Если официальная медицина чего-то не признает, то это не значит, будто оно не существует.

– Ты хочешь сказать, что тебе известна такая травка?

– Я хочу сказать, что ее существование не противоречит законам природы. Поэтому бесполезно доказывать друидам, что напитка, дарующего молодость, не существует.

Девчонка подумала.

– Если бы существовал напиток, который запускает процессы старения в обратную сторону, то этот процесс коснулся бы и мозга. А это значит, что его клетки омолодились бы с потерей памяти о прожитых годах.

Киллиан кивнул – девчонка реально была умна…

– Ну и нафик такое омоложение нужно? Только представь себе хоть на минутку, Предположим, ты родился и вырос в ту эпоху, когда Ирландия была покрыта лесами, в этих лесах много дичи, реки полны рыбы. Доживаешь ты до 45 лет, выпил напиток омоложения, лег спать… просыпаешься – и ничегошеньки о прошедших 25 годах не помнишь. Ты снова молодой парень, вот только ты никого вокруг не знаешь, и тебя тоже никто.

– Если рядом с тобой будет человек, который тебе поможет разобраться, то это не страшно.

– Угу. Было не страшно, пока жизнь не изменилась неузнаваемо. Представь, что этот парень открывает глаза сейчас. И что бы он увидел? Лесов нет, на оленей охотиться нельзя, рыбу в реке ловить нельзя, вся земля принадлежит непонятно кому, язык изменился. Вместо лошадей – железные штуки на колесах, которые питаются отвратительно пахнущей жидкостью, ядовитой для человека.

– Угу. Ты еще не рассказала про странных черных мурашек, с помощью которых можно молча передать сообщение на бумаге и экране монитора. Про Интернет, огромных железных птиц, летающих по воздуху. И много, много всего остального.

– В том-то и дело. И такой стресс этот парень должен был испытывать раз за разом по 4 раза за столетие. 4000 эпизодов! Скажи, кто бы согласился? Терять каждый раз дом, друзей, семью… Такое бессмертие – ад, а не рай. Любой бы с ума сошел, но ты-то не похож на сумасшедшего.

Киллиан хмыкнул. Действительно, он сумасшедшим не был…

– Ты это им объясняй, не мне, – произнес он угрюмо. – Лучше скажи, зачем я тебе нужен живым, если от мертвого меня больше проку?

– Ну как же? По закону жанра, если мужчина и женщина оказались вместе накануне казни, то им полагается заняться… ну, этим самым… что мужчина и женщина делают в одной постели.

Киллиан невольно усмехнулся.

– И где проживает тот жанр, которые этот закон установил? – с любопытством спросил он.

– Ну, это не то чтобы закон, но во всех книжках и кино люди так поступают.

– А мы непременно обязаны подражать героям дешевых комиксов и голливудской порнухи?

Девчонка покраснела как вареный рак, затем побледнела и с усилием проговорила:

– Ты что, дурак? Ты разве не слышал, что со мной завтра будет? А у меня еще никогда ничего не было… с мужчиной. И я хочу перед смертью узнать, что это такое. Испытать.

Киллиан поморщился. Никаким энтузиазмом демонстрировать что-нибудь эдакое кому бы то ни было он не горел. К тому же уходило драгоценное время, требующееся для перестройки организма.

– Нет, – поморщился он. – справляйся со своими проблемами сама.

– И тебе меня нисколечко не жалко?

– Если бы это помогло тебе завтра не чувствовать боли, я бы мог себя заставить. Но это не поможет.

– А вдруг поможет? Во всех книжках и кино после этого самого действия герои находят выход из создавшейся ситуации, или на них сваливается «рояль в кустах», который их спасает.

– Что за рояль?

– Это выражение такое. Обозначает чудесную неожиданную помощь.

– Ну так и ищи этот самый рояль, а меня оставь в покое.

– Не получается. У меня в голове только мысль, будто ты настолько меня ненавидишь, что даже перед смертью не способен преодолеть ко мне отвращение.

Киллиан скрипнул зубами: девчонка точно от него не отвяжется.

– Ладно, ложись. С чего там положено начинать? С поцелуев и расстегнутых кофточек?

* * * * *

Настроиться должным образом на допрос следующего дня Киллиан не успел – он заснул самым позорным образом в объятиях коварной девчонки. Его разбудило лязганье железного засова и крик их тюремщика:

– На выход!

Киллиан поднялся, и