Приятель - Артем Рудик

Я похлопал Росу по плечу, призывая идти с собой. Нам правда стоило идти на назначенное место и надеяться, что Звезда справится с взваленной на себя ношей. Девочка, очевидно, оживилась и вскочила со стула. Мы направились к выходу, но дорогу нам перегородила официантка:

— Куда это вы? — спросила она, грозно вставив руки в боки.

— Собираемся отсюда выйти, — честно ответил я.

— Девочка никуда с тобой не пойдёт, — за спиной официантки вырос грузный головотяп, — Её мать сказала нам отдать её отцу. Ты слишком молод для того, чтобы быть её отцом. А ещё похож на педофила. Так что мы её с тобой не отпустим.

— Но… я… Я правда её отец. Вроде как. Роса, скажи им!

— Да, ангел "в каком-то плане" мой папа. — девочка улыбнулась, — А ещё у него есть весёлый опоссум Эйри в руке.

— Вот оно как… — сказала официантка, недовольно топая ногой. Очевидно, слова Росы ничуть их не убедили, — Смог купить ребёнка, маньячина?

— Я… Да я…

— Сваливай-ка прочь, уродец, — грозно произнёс головотяп, — пока мы не вызвали городских жандармов. У них с теми, кто уводит маленьких девочек разговор короткий.

Я почувствовал на себе множественные осуждающие взгляды. Казалось, все посетители ресторана, что были свидетелями этой сцены, смотрели на меня крайне неодобрительно. Вероятно, они все хотели меня разорвать. Я чувствовал себя просто ужасно. Более того, мне было страшно. Когда тебя прилюдно обвиняют в чём-то таком, это верный путь на плаху. Люди обычно мало разбираются в фактах, предпочитая сразу сносить голову. Особенно, когда вроде как ты попался, уводя одинокую девочку из семейного ресторана.

Мельком попросив Росу никуда не уходить и обещав за ней вернуться, я был вытолкнут прочь из заведения. Как же быстро я провалил только возложенную на меня миссию. И теперь мне ровным счётом ничего не оставалось, кроме как отправиться вслед за Звездой. Хорошо, что я уже примерно знал, где смогу её найти.

Глава 14. Когда гниют фрукты, я поджигаю сад

Мне потребовалось крайне немало времени для того, чтобы добраться до старого здания пивного завода, потому что Звезда взяла наш электромобиль. Больше всего меня пугало то, что я мог ошибиться и не найти её там. Однако, наша машина, брошенная у укреплённых ворот, ведущих на территорию завода, дала мне надежду на лучший исход.

Впрочем, надежда испаряется также быстро, как и появляется. Ведь вскоре моим глазам предстала картина бойни: куча тел валялось тут и там. Кто-то запутался в колючей проволоке забора, кто-то валялся посреди дороги, один даже капал вскрытыми мозгами на громадный станковый пулемёт. Очевидно, Звезда была в совершенно особом виде куража.

Я брёл мимо мёртвых тел и всматривался в каждое, боясь узнать в одном из них воительницу. Но, к моему облегчению, ни в одном не было знакомых черт. Так я прошёл через вымерший сектантский блокпост и оказался перед внушительным зданием фабрики.

Было тихо. Слишком тихо. Ни выстрелов, ни криков. Это значило, что основное действо было закончено. Но вот в чью пользу?

Я поднял с земли увесистый автомат. Я не был уверен, что совладаю с ним, когда опасность нависнет надо мной, но заходить внутрь без оружия я не был готов.

Истёртая надпись над входом, гласившая "Добро пожаловать" не добавляла оптимизма. Войдя в двери под ней, я увидел продолжение бойни: на проходной валялось даже больше тел, чем на блокпосте. Повсюду трупы. Трупы, трупы, трупы. И мертвенная тишина. Я продвигался всё дальше, боясь нарушить это молчание.

Но нарушил его не я. Во время того, как я продвигался по следу из крови и тел, кто-то незаметно подошёл ко мне сзади и приставил пистолет к голове. Грубый мужской голос скомандовал:

— Оружие на пол.

Я подчинился. Голос продолжил:

— Теперь сам ложись и руки за спину.

Я подчинился и в этом случае. Трудно не подчиниться, когда некто, кого ты не видишь приставляет к тебе твою смерть, подчинённую одному движению пальцем. Неизвестный связал мои руки хомутами и только тогда грубо поднял, не убирая пистолет от моей головы:

— Вперёд.

И я пошёл туда, куда он меня вёл. А вёл он меня в одну довольно большую комнату, бывшую когда-то помещениями для брожения. Это было ясно по огромным медным котлам с трубами, уходившими куда-то высоко. Помещение было довольно светлым из-за огромных окон и просматривалось довольно хорошо.

Сразу при входе, я насчитал сектантов десять с оружием. А ещё я наконец увидел Звезду. Она была связана хомутами по рукам и ногам, а также грубо придавлена к земле каким-то бородатым мужиком, бесстыдно поставившим грязный сапог на её голову. Она сопротивлялась и ворочалась. Но даже её сил было мало, чтобы выбраться из такого положения.

Меня бросили на пол рядом с ней, но ноги связывать не стали и на голову ничего не ставили. Наверное потому, что я не сопротивлялся взятию в плен. Лёжа на полу, мы со Звездой смотрели друг другу в глаза. Никто ничего не сказал. Хотя было очевидно, что у нас были друг к другу вопросы. Наверное, никто из нас не ожидал вот такой конец нашего путешествия.

Эйри тоже молчал. Я надеялся, что он придумывает план как нас отсюда вытащить, хотя прекрасно понимал, что даже он не сможет придумать что-то, что нас спасёт.

И сектанты молчали. Никто ничего не делал. Момент пленения и унижения замер на неприлично долгий срок. Все чего-то ждали. И у меня от этого сжималось сердце. Впрочем, я сам себя накручивал, представляя Майского Цветка жестоким и беспощадным монстром. Внутри он безусловно был таким, но я и сам ожидал, что сорванный с цепи скромности, он будет демонстрировать это и в своём внешнем виде.

Именно поэтому я скорее удивился, когда в помещение зашёл ровно тот же человек, что красовался на фотографии Звезды, разве что слегка прибавивший морщин и с очевидно редевшими волосами на голове. В остальном те восемь-десять лет, с момента, когда была сделана фотография, в целом его не покорёжили. Наверное, после изгнания жизнь у него была не слишком тяжёлая.

Вёл он себя также исключительно спокойно и как-то даже… нормально. Ничто в его поведении не указывало на чудовище, что сокрыто внутри. В абсолютном спокойствии, как инспектор на производстве, он прошагал в центр комнаты, бросая на нас со Звездой отвратительно снисходительные взгляды. У