В погоне за убежищем - Кэтрин Коулc

— Заткнись.

Кай расхохотался:

— Тебе она реально нравится.

— Да пошел ты, — отрезал я.

— Ты выругался, — ахнула Арден. — Все, теперь тебе это припомнят.

Кай лишь шире улыбнулся:

— Ты в нее втрескался. И ты в полной заднице.

— Не знаю, как Линк к этому отнесется, — добавила Арден.

Я одарил ее своим самым страшным взглядом старшего брата:

— Только попробуй ему сказать.

Она прикусила губу:

— Трейс… я не знаю, что именно случилось, но она прошла через многое.

— Знаю, — отозвался я, чувствуя, как пустота внутри снова ноет.

— Она во всем в себе сомневается. Пытается снова найти почву под ногами.

— Знаю, — повторил я, глядя ей прямо в глаза.

В ее взгляде что-то изменилось.

— Вы разговаривали.

— Разговаривали, — признался я.

Глаза Арден увлажнились:

— Господи, эти гормоны меня убивают. Я не плачу, — бросила она на нас с Каем.

— Конечно, — поднял ладони Кай.

— Заткнись, — отрезала она. — Мне нужно уйти.

Она ушла к выходу, а мы с Каем переглянулись.

— Будут долгие девять месяцев, — пробормотал он.

Он был прав. Но сейчас я мог думать только об одном — найти Элли и все исправить.

26

Элли

Я швырнула свитшот в спортивную сумку и с силой захлопнула дверцу шкафчика. Грохот отозвался эхом по пустой раздевалке, даже сквозь гул рока, пробивавшийся сквозь стену. Я злилась на всех и на все.

На отца — за то, что он создал ту ядовитую и жестокую атмосферу, с которой все началось. На брата — за то, что он ушел и вырвался, когда я нуждалась в нем. На мать — за то, что она сдалась и перестала бороться. На Брэдли — за то, что ему было плевать, кто я на самом деле и счастлива ли я. На Трейса — за то, что он усомнился в том, на что я способна.

Но больше всего я злилась на себя. Гнев, который я направляла внутрь, был сильнее всего остального. Потому что я осталась. Я не боролась. Я не сказала вслух, что мне нужно. Я не отстояла свое право на счастье. Злость, вина и стыд перемешались в отвратительном вареве.

Я смахнула злые слезы, которые жгучими дорожками катились по щекам. Злилась и на них. Рванув дверцу, я выскочила в коридор и врезалась в стену из мышц.

Я подняла взгляд… выше… еще выше и встретилась с темно-зелеными глазами. Как только Трейс заметил мои слезы, его лицо потемнело. Он схватил меня за руку и потянул по коридору.

— Что ты…?

Трейс распахнул дверь в кабинет, который Арден называла офисом Кая, втолкнул меня внутрь и с грохотом захлопнул за нами.

Я вскинула на него взгляд, полный злости, хотя он явно терял остроту из-за того, что глаза все еще были мокрыми.

— Чего ты хочешь?

— Ты плачешь.

— Спасибо, Капитан Очевидность. Знаю. И, наверное, думаешь, что это делает меня слабой, да?

— Ты не слабая, — рыкнул Трейс. — Это последнее, что я вообще мог бы о тебе подумать.

Я шумно втянула воздух, пытаясь найти слова и осмыслить его заявление.

— Что-то раньше это было не похоже на правду.

По лицу Трейса скользнула боль.

Но я не могла позволить, чтобы это сбило меня. Он должен был понять.

— Сегодня мне нужно было почувствовать себя сильной. Начать путь к тому, чтобы наконец-то стоять на собственных ногах. Быть сильной. А ты пришел и попытался это у меня отнять.

— Знаю, — выдохнул он. — И мне чертовски жаль. Но все, что я видел, — это как он причиняет тебе боль. Я не смог это вынести. Одного взгляда на синяк на твоем лице, когда ты приехала в Спэрроу-Фоллс, было достаточно. Ты так отчаянно пыталась скрыть, что кто-то поднял на тебя руку. Когда ты рассказала мне, что сделал твой бывший, мне хотелось отплатить ему в десять раз хуже, потому что это правда обо мне. Но увидеть, как это происходит снова, прямо сейчас?.. Я не смог. Не могу вынести твоей боли.

Сердце колотилось о ребра, пока я смотрела, как Трейс тяжело дышит, заново переживая ту же боль. Я шагнула ближе, подняв руки к его небритым щекам.

— Боль всегда будет. Я просто хочу, чтобы она была моей.

В его скуле дернулся мускул.

— Ладно.

— И все? — я прищурилась.

— Я всегда буду хотеть тебя защитить. Это никогда не изменится, — он сделал шаг, поднимая руку и едва касаясь кожи под глазом, где был синяк. — Я бы отдал все, лишь бы стереть каждую крупицу боли, что ты когда-либо испытала.

— Трейс…

Он наклонился ближе, проводя ладонью по моей челюсти.

— Но я не собираюсь контролировать тебя так, как этот ублюдок-бывший.

Сердце колотилось все сильнее, пока его теплый, пряный аромат с нотами сандала и черного перца окутывал меня.

— Хорошо, — это единственное слово застряло на языке.

— Ты заслуживаешь куда большего, — его ладонь опустилась на мое бедро, мягко оттесняя меня к двери. Он наклонился, едва коснувшись губами моего лба. — Ты заслуживаешь быть сильной.

Его губы скользнули ниже, легкими касаниями добираясь до моих губ. И, оставаясь там, он произнес:

— Ты заслуживаешь того, чтобы кто-то стоял перед тобой на коленях, а не заставлял тебя опускаться на них.

Я чувствовала каждое его слово, как они проникали в меня, поднимали и делали смелее, и не смогла не сократить расстояние. Я поцеловала его, и он позволил, впуская меня. На языке смешались вкус мяты, легкая горчинка кофе и что-то, что было только Трейсом.

Я застонала, пока его язык переплетался с моим. Выпустила все, что так долго держала в себе. Злость и желание боролись на равных, и единственным лекарством был Трейс.

Пока он не оторвался, тяжело дыша. Я уже готова была обрушиться на него за очередную попытку «спасти мою невинность», но он вдруг опустился на колени.

— Что ты делаешь? — выдохнула я.

— Показываю, что ты заслуживаешь, — его взгляд снизу был чуть безумным. — Скажи, что я могу это сделать.

Сердце колотилось так, что отдавало в горле. Но на языке были только два слова:

— Покажи мне.

В темно-зеленых глазах Трейса вспыхнул огонь, делая их похожими на светящиеся изумруды. Он стянул с моей ноги туфлю.

— Одна сплошная радуга, — прохрипел он. — Магия. Точно как ты.

Я сглотнула.

— Пытаюсь снова найти эту магию.

Взгляд Трейса смягчился, пока он снимал вторую туфлю.

— Ты ее никогда не теряла. Она всегда была в тебе. Просто теперь ты позволяешь миру ее видеть.

Сердце сделало рваный скачок. Каждое его слово взрывалось внутри меня, принося