Темная любовь - Эль Джаспер

Ной расхаживает по комнате и натягивает через голову белую футболку.

— Мне это не нравится. — Он завязывает свои дреды кожаным ремешком. — Внешность Аркоса не просто говорит о том, как сильно он не хочет, чтобы ты умирала. Он полон дерьма. Он что-то знает.

— О, это не все, что он сказал, — добавляет Райн. — Ему нравится Райли. — Он смотрит на меня. — Сильно.

Ной издает звук, похожий на ругательство.

— Я могу только представить. И все же, — говорит он, — происходит что-то еще.

— Он ушел, — говорю я ему. — Я чувствую его отсутствие. Он ушел из Инвернесса.

— К сожалению, Эли все еще здесь, — говорит Ной. — И Кэррин. И их нужно остановить.

— Почему бы нам просто не схватить Эли и не связать его? — спрашивает Сет. — Отвезти его обратно в Саванну, чтобы Причер мог отвезти его на остров для детоксикации. — Он смотрит на меня. — Как мы поступили с Рай?

— А что, если это не Эли? — предлагаю я, подхожу к окну и задергиваю шторы. Город сверкает уличными фонарями. Замок на холме подсвечен. — Что, если убийства продолжатся, даже без участия Эли?

— Мы убьем и Кэррин тоже, — предлагает Ной. — Я позвоню Андорре.

— А пока, — говорит Райн, — мы отправимся гулять по улицам. — Он смотрит на Сета. — Ты голоден?

— Умираю с голоду, — признается Сет.

— Что ж, пойдем перекусим. — Райн кивает головой в сторону двери. — Райли?

— Я спущусь через секунду, — говорю я и смотрю на брата.

Он читает мои мысли, потому что подходит прямо ко мне и заключает меня в еще одни объятия.

— Все будет хорошо, сестренка, — шепчет он мне в волосы. — Чего бы это ни стоило, мы вернем Эли домой, и Причер все исправит.

— Я надеюсь на это, брат, — говорю я, обнимаю его за талию, сцепив руки вместе. — Боже, надеюсь на это. — Я отстраняюсь. — Иди поешь. Я скоро спущусь.

— Хорошо, — говорит Сет и уходит вместе с Райном.

— Должен признать, Райли, — говорит Ной. Он снял свои черные спортивные штаны и натягивает темные джинсы. — Что-то мне не нравится в Аркосе. — Он застегивает ширинку, не отрывая от меня взгляда. — Просто это нечто большее, чем то, что он проникает в твои сны, а затем приказывает тебе убить Эли. Это просто… слишком просто.

— Я не знаю, — отвечаю я. — Какой у него мог быть мотив? Почему он просто не убьет Эли сам? Зачем проходить через все это?

Ной стоит передо мной и постукивает меня указательным пальцем по носу.

— Потому что, дорогая, — говорит он. Его ртутные глаза чуть ли не светятся. — Это было бы большим, черт возьми, «нет-нет», не так ли? — На его губах появляется улыбка. — Он не может тронуть Эли Дюпре. Галла, не говоря уже о всей семье Эли, ворвутся в Румынию, и Дом Аркосов превратится в кровавое поле битвы с вампирами. Старший Аркос знает это. И Валериан тоже.

Я смеюсь. Это слишком глупо, чтобы произносить вслух.

— Значит, Валериан всерьез думает, что может просто наложить на меня заклятие Аркоса и заставить убить собственного жениха?

Ной пожимает плечами и натягивает ботинки.

— Возможно.

Возможно, так оно и есть.

— Что ж, — говорю я, хватая кожаную куртку Ноя с изножья кровати. Я наблюдаю, как он убирает несколько серебряных лезвий в кобуру, которую теперь пристегивает к плечу. — Кто бы ни командовал изгоями — Кэррин, Эли или Валериан… — Я качаю головой. — В любом случае, их нужно остановить. Возможно, Эли не придется умирать.

— Почему изгои? В чем, не знаю, причина? Если Валериан на самом деле освободил, воскресил, что бы там ни было, с Кэррин, то почему?

Ной поглаживает подбородок.

— Может быть, Валериан не так хорошо себя контролирует, как думает. Или, — говорит он, встречаясь со мной взглядом, — может быть, так оно и есть, и он просто больной ублюдок, который увлекается погоней. Убийством невинных. И ни для кого не секрет, что он ненавидит Эли.

— Может быть, он освободил Кэррин, чтобы использовать ее колдовские способности? — размышляю я. — Валериан упоминал, что, возможно, именно так Вик исчез и вернулся в Румынию.

— Может быть, — отвечает Ной.

Я подхожу и встаю прямо перед Ноем. Я поднимаю взгляд.

— Если есть хоть малейший шанс поймать Эли и доставить его обратно на остров, мы должны это сделать.

— Нам потребуется нечто большее, чем просто усмирить его, — говорит Ной. — Он… настоящий бешеный, Райли. Ты была достаточно плохим человеком со своими способностями. — Ной берет куртку из моих рук и натягивает ее. Он не сводит с меня глаз. — Когда мы возили тебя в Румынию? Черт возьми, девочка. Он усмехается. — Ты чуть не вырвала проводку самолета из стен. Ты была какой-то неуправляемой. Ты можешь себе представить, каким должен быть чистокровный, жаждущий крови вампир, которому двести с лишним лет?

— Могу себе представить.

— Он сильный, Райли. Чертовски сильный, — говорит он.

Я направляюсь к двери и останавливаюсь, Ноя стоит прямо за мной. Я поднимаю взгляд.

— Тебе страшно?

Он улыбается.

— Да, черт возьми, мне страшно. — Он засовывает руки в карманы куртки и расправляет ее, как плащ, обнажая кожаную кобуру, ножны и рукояти клинков. — Точно так же, как я чертовски боюсь, что проткну себя одним из этих чертовых серебряных лезвий и превращусь в пыль.

— Ты не превратишься в пыль, Ной, — отвечаю я, и мы оба выходим из комнаты. Он закрывает дверь и запирает ее, и мы идем по коридору. Внезапно я останавливаюсь.

— Эй, встретимся внизу, — говорю я и возвращаюсь в свою комнату. — Мне нужно переодеться.

— Что? — спрашивает Ной и выходит в коридор. Он бросает ухмылку через плечо. — Разве ты не можешь бегать в этих штуках?

Я бросаю взгляд на кожаные сапоги на высоком каблуке, которые на мне, и пожимаю плечами.

— Могу. Но не долго.

Ной машет рукой и поднимается по лестнице. Я поворачиваюсь и спешу в свою комнату. Я закрываю за собой дверь и подхожу к прикроватному столику. В тот момент, когда мои пальцы касаются дверной ручки, я замираю. Здесь темно, лишь слабый свет уличных фонарей пробивается сквозь приоткрытые шторы. Окно открыто, и в комнату врывается холодный ноябрьский воздух Высокогорья.

Я не одна.

Меня охватывает странное чувство, и я медленно вглядываюсь в тени. Я осматриваю другой конец комнаты и поворачиваюсь обратно.

Я ахаю.

Эли стоит передо мной. Между нами всего фут — двенадцать дюймов. Его тело напряжено настолько, что я чувствую исходящую от него силу, и каждый мускул напряжен до предела. У него красные глаза —