Непокорный наследник - Мишель Хёрд

КАО

Целуя Фэллон, я чувствую себя человеком, стоящим на коленях и умоляющим ее принять мою любовь. Она могла бы получить любого мужчину, но она здесь, в моих объятиях. Не знаю, чем я ее заслужил, но я не перестану благодарить вселенную за то, что она дала ее мне.

Прерывая поцелуй, я чувствую щемящую боль в груди от того, как сильно я ее люблю. Я беру ее лицо в ладони.

— Все, что я есть, начинается и заканчивается тобой.

Фэллон берет меня за руку и ведет из гостиной вверх по лестнице в спальню. Мы останавливаемся у изножья кровати, и она поворачивается ко мне. Музыка доносится снизу, пока я сокращаю расстояние между нами. Глядя ей в глаза, я начинаю расстегивать пуговицы на ее блузке. Когда ткань соскальзывает с ее плеч на пол, я наклоняюсь и целую верхнюю часть ее груди, виднеющуюся из-под кружевного лифа.

— Дай мне секунду, — шепчет Фэллон. Она садится на кровать, чтобы стянуть сапоги. Встает, расстегивает джинсы и сбрасывает их, вышагивая из штанин.

Я шагаю вперед, обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. — Я хочу раздеть тебя сам.

— О... ладно.

Я с напускной серьезностью спрашиваю:

— Ты позволишь мне любить тебя?

Она быстро кивает, и уголок моего рта ползет вверх. Я поднимаю руку и убираю волосы с ее лица.

— У меня дыхание перехватывает от тебя.

Я целую ее шрамы, прежде чем перейти к губам. Я целую медленно, желая смаковать каждое мгновение нашей близости.

Проведя рукой по ее спине, я расстегиваю бюстгальтер. Снимаю кружево и позволяю ему упасть на пол. Разорвав поцелуй, я кладу ладонь на ее грудь, глядя вниз. Из-за того, что я все еще вижу мир в черно-белом цвете и все слегка размыто, кажется, будто я нахожусь в фильме начала двадцатого века. По какой-то странной причине это делает момент еще более глубоким. Я сосредоточен на том, какая Фэллон мягкая и женственная под моими руками, на звуке ее дыхания, на жаре, исходящем от ее тела.

Я провожу большим пальцем по соску, и то, как ее кожа откликается, заставляет меня желать ее до боли.

Я провожу ладонью по ее ребрам и тонкой талии. Опустившись на одно колено, я захватываю край ее трусиков и медленно стягиваю их вниз. Чувствую себя так, будто распаковываю самый ценный подарок в своей жизни.

Я целую ее бедро, затем бедро выше, прежде чем снова встать в полный рост.

— У тебя это отлично получается, — шепчет она. — Я уже совсем голая, а ты все еще полностью одет.

Фэллон тянется к моей рубашке и начинает расстегивать пуговицы. — Теперь моя очередь.

Я стою смирно, пока она раздевает меня, и когда мы оба остаемся нагими, я сокращаю дистанцию и, прижавшись всем телом к ней, впиваюсь в ее губы. Я беру ее лицо в ладони и вкладываю все свое желание и любовь в этот поцелуй. Фэллон на мгновение хватает меня за предплечья, но затем обнимает, и ее ногти впиваются мне в спину. Напирая на нее телом, я тесню ее к кровати. Мы отстраняемся друг от друга лишь на секунду, пока она опускается на матрас, но я следую за ней, и наши рты снова сливаются.

Я ложусь, накрывая ее своим телом лишь наполовину, и кладу правую руку ей на бедро. Наши языки продолжают свой танец, и я словно пьянею от ее вкуса. Дыхание учащается, сердце колотится о ребра, момент становится все более напряженным. Я соскальзываю рукой вниз и мягко провожу костяшками пальцев по ее лону. Когда я начинаю ласкать ее чуть настойчивее, ее дыхание прерывается. Я фокусируюсь на ее клиторе. Ее бедра начинают двигаться, она прижимается ко мне, ища моей руки. Я отрываю свои губы от ее губ и, покрывая поцелуями кожу, спускаюсь ниже. Мои плечи заставляют ее ноги раздвинуться, и я ласкаю ее языком. С ее губ срывается стон, и, желая довести ее до пика, я продолжаю ласки, пока ее бедра не начинают приподниматься над кроватью.

— Боже. Као, — вскрикивает она, ее тело напрягается, а затем содрогается в разрядке. Звук, который она издает — нечто среднее между вздохом и низким стоном — сводит меня с ума.

Я поднимаюсь выше и, пристроив свой член у ее входа, замираю, глядя на нее сверху вниз. Я заставляю свои глаза сфокусироваться хотя бы на мгновение, просто чтобы ясно видеть ее лицо, когда войду в нее в первый раз. Она касается моей челюсти и шепчет:

— Что-то не так?

Я продолжаю смотреть, пока ее черты не становятся четче.

— Все хорошо. Я просто хочу на тебя смотреть.

Нет слов, чтобы описать то, что я чувствую к Фэллон. Я нежно целую ее в губы и, упираясь руками по обе стороны от ее головы, начинаю медленно входить в нее. Ее дыхание обжигает мои губы, она вскидывает руки и хватает меня за плечи.

— Я люблю тебя, Фэллон, — говорю я, мой голос полон трепета от того, что я чувствую, проникая глубже. Когда она напрягается, я замираю, давая ей привыкнуть. Я чувствую, как она снова расслабляется, и стараюсь двигаться максимально медленно. К тому времени, как я оказываюсь внутри полностью, мое тело дрожит от усилий сдержаться.

Осознание того, что я стал первым у Фэллон, наполняет меня благоговением. Я целую ее, но чувствую, как ее губы под моими начинают дрожать.

— Я сделал тебе больно? — слова вырываются сами собой, тревога мгновенно затапливает меня.

Фэллон быстро качает головой.

— Нет. Просто нахлынули чувства... оттого, что мы наконец-то вместе вот так, — шепчет она.

Я снова целую ее и начинаю двигаться. Я закрываю глаза, когда волна непередаваемого наслаждения захлестывает все мое существо.

ГЛАВА 25

ФЭЛЛОН

Выражение лица Као, когда он входит в меня, — это... не что иное, как эротика в чистом виде. Настоящая сенсорная перегрузка. Наконец-то чувствовать его внутри после того, как я любила его так долго, — это почти нереально. Каждый раз, когда он толкается, я чувствую, как его член ласкает меня изнутри, и это посылает по всему телу дрожь, похожую на фейерверк. Приподняв голову, я накрываю его приоткрытые губы своими и вторю его