Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

Рука Крессиды в моей даёт мне ту опору, которую не может дать ничто другое. Удивительно, как такой простой жест может заглушить весь шум в голове и расставить всё по местам.

Она мне не нужна.

Я хочу её.

Вот в чём разница.

Потребность в ком-то кажется слабостью, а слабостей в моей жизни было предостаточно. Тогда как желание к ней обдуманно, осознанно. Крессида — не мой способ сбежать от реальности, она — моё спокойствие. И, черт возьми, это пугает меня сильнее всего.

Майя замечает. Разумеется. Сложно не заметить, когда я отказываюсь отпустить руку Крессиды хоть на секунду.

Её первая ошибка — она сама её мне дала.

Теперь она в ловушке, из которой не выбраться.

— Сорен, пожалуйста, — ноет Майя.

— Продолжай работать над собой, покажи, что способна измениться. Но сейчас ты не в приоритете, — отвечаю ей.

— Это не значит, что ты можешь снова забрать моего сына. Я не имею к этому никакого отношения, — горячо вмешивается Крессида. — В следующий раз, когда сделаешь нечто настолько глупое, даже твой брат не сможет меня остановить.

— Теперь я это понимаю, правда, — говорит Майя Крессиде. — И мне жаль, что я так с тобой поступила. Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить. Я не собиралась причинять вред ребёнку. Я просто… не знала, как ещё заставить брата понять, что у нас больше никого нет.

— Но это не так. Некоторые живут всю жизнь без семьи. Семья — это то, что ты создаёшь сама. Создай свою. И цени брата за всё, что он для тебя сделал. А сейчас ты просто пользуешься им и злоупотребляешь его щедростью. Почему? Потому что у него есть деньги? Потому что ты единственная женщина, которой он не в силах отказать?

Я сжимаю ее руку. В одном она ошибается — не сестре я не могу отказать, а черноволосой вороне рядом со мной. Моему Урагану.

Взгляд сестры перемещается на меня.

— Я начала терапию, — говорит она. — У Арло.

Почему он мне об этом не сказал? Впрочем, в последнее время я многого избегал и мало с кем общался. Трудно идти на контакт, когда собственная жизнь ощущается как полный бардак.

— Хорошо, — бросаю я ей.

Она снова смотрит на Крессиду.

— Мне пора. — Голос Майи звучит совсем тихо.

— Пора, — соглашаюсь.

Она коротко кивает, разворачивается и уходит. Какая-то часть меня хочет ее пожалеть, но я игнорирую порыв. Единственное, что сейчас имеет значение — женщина, чья рука всё ещё в моей. Мне нужно понять, как ее удержать, как сделать ее своей.

— Мне тоже пора, — говорит Крессида и пытается выдернуть руку, но я не отпускаю. Вместо этого притягиваю её к своей груди, наши тела прижимаются друг к другу, и я скольжу рукой к её щеке. Люблю касаться её лица. Каждый раз, когда я это делаю, она выражает столько эмоций. Как сейчас — её голубые глаза прикованы к моим, широко раскрытые от удивления.

Если бы я вскрыл ей череп, смог бы увидеть, о чём она думает?

Наверное, нет.

Да и, честно говоря, ее голова слишком хороша для таких экспериментов.

— Останься, — прошу.

— Не могу.

— Нам нужно поговорить о нас.

Ее ладони ложатся поверх моей руки, покоящейся на ее щеке.

— Пожалуй, стоит.

По крайней мере, она не говорит «нет». Это уже начало.

— Я сейчас очень хочу тебя поцеловать, — признаюсь я.

— Может, сначала пригласишь меня на ужин? — отвечает она, и на её идеальных губах появляется улыбка.

— Ужин? — приподнимаю бровь. — Это я могу. Когда ты свободна?

— Завтра вечером?

— Договорились. Я заеду за тобой.

— И мы не поедем к тебе домой. Это должно быть общественное место, чтобы ты не мог сделать со мной всё, что вздумается.

Я провожу большим пальцем по её щеке.

— Но мне нравится делать с тобой всё, что вздумается.

— Знаю, — говорит она и выскальзывает из моих объятий.

Ладно, сегодня никаких поцелуев.

Но завтра вечером я планирую зацеловать каждый сантиметр её тела.

Если она позволит, конечно.

41. Крессида

— Так вы с Сореном теперь официально встречаетесь? — спрашивает Ноа, дожидаясь, пока Оливер сбегает за своим планшетом.

Я уже одета и готова к свиданию. Мы недавно созванивались с Сореном, и он сказал, что заедет за мной через двадцать минут. Я надеялась, что Оливер и Ноа уедут до его появления.

— Это просто свидание, — отвечаю.

— Что ж, если тебе важно мое мнение, он мне нравится. Даже несмотря на его чокнутую сестру, которую стоило бы запереть под замок. — Ноа усмехается; я обнимаю его за плечи, и он обнимает меня в ответ. — Я бы сказал, что выбью из него всё дерьмо, если он будет плохо с тобой обращаться, но мы оба знаем, что я проиграю.

Я смеюсь, мы отстраняемся друг от друга, и тогда я вижу через плечо Ноа Сорена. Он стоит на пороге и подозрительно косится на Ноа, но хранит молчание.

Оливер сворачивает за угол, видит Сорена и бежит прямо к нему. Он протягивает кулак, и Сорен легонько ударяет своим кулаком о его. Я не могу сдержать тепло, разливающееся в груди при виде этой сцены.

— Привет, приятель. Куда это ты собрался? — спрашивает Сорен Оливера.

— К папе. Ты пришел к маме или ко мне? — уточняет Оливер.

— К тебе, конечно. Просто хотел проверить, как продвигаются тренировки, — отвечает Сорен, уделяя ему всё своё внимание.

— Всё хорошо. Но мама ругалась, что я тренируюсь на стенке. — Оливер пожимает плечами, а Сорен качает главой.

— Никаких стен, только боксёрская груша или тренировка со мной, договорились? — говорит ему Сорен.

Оливер ни секунды не медлит, поворачивается к нам с Ноа и заявляет:

— Мы можем поехать в зал? Я хочу тренироваться!

— Оливер, ты же знаешь, что мы идем ужинать с Тейлор, — напоминает Ноа. — Давай в другой раз.

— Давай решим когда, — говорит Оливер Сорену, его глаза горят от волнения.

— Хорошо, я согласую это с твоей мамой, — соглашается Сорен.

Ноа кладёт руку на плечо Оливера.

— Пора уходить. Попрощайся.

Оливер машет нам обоим, затем бежит к машине Ноа и забирается внутрь, а Ноа идёт следом.

— Ты рано, — говорю я Сорену.

— Выглядишь прекрасно, — отвечает он, окидывая меня взглядом. — Хотя я начинаю немного ревновать к твоим платьям, — добавляет.

— Что? — переспрашиваю в