Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

— Очень даже оправдание. Ты — одинокая женщина в большом городе, растишь сына. Конечно, твоя жизнь будет суматошной. — Его слова приносят облегчение. — Но я бы хотел навестить тебя. У нас на ферме теперь есть помощники, я уже не молод.

Я перестаю чистить картошку и смотрю на него:

— Серьезно?

— Да, если ты не против.

— Я буду очень рада!

— Я тоже, детка. Я тоже.

38. Сорен

Крессида вернулась из поездки, но я её не видел. Хотя я отслеживал её соцсети и видел множество фотографий с семьей за время, что её не было. И всё равно понимаю, что почти её не знаю. На большинстве снимков она выглядит счастливой. Часть меня завидует, что я не могу сделать её такой же счастливой. Я старался не подслушивать её разговоры, потому что если она узнает, то, вероятно, прикончит меня. Впрочем, я уверен, что умер бы с улыбкой на лице, если бы убила меня она.

Я замечаю Лилит и Реона, как только вхожу на вечеринку по случаю их годовщины. Гостей немного, лишь узкий круг друзей. Некоторые из присутствующих — члены Отверженных, другие — коллеги Реона. Вижу нескольких незнакомых женщин; полагаю, это подруги Лилит.

Я замираю, осматривая зал, когда замечаю Крессиду. Я в шоке, потому что даже не предполагал встретить ее здесь. Она одета во всё чёрное, под цвет своих волос, и держит бокал с шампанским. Выглядит великолепно, причем совершенно естественно. Мягкий свет поблёскивает на ободке бокала, подчеркивая изгиб её губ, когда она медленно отпивает. Грудь сжимается, я не могу отвести взгляд.

Реон называет мое имя, и я неохотно отрываю взгляд от Крессиды. Передо мной стоят он и Лилит.

— О, вижу, ты узнал одну из моих гостей, — говорит Лилит.

Я знаю, что они знакомы, но не думал, что настолько близко, чтобы Лилит приглашала ее на семейные праздники. С другой стороны, она наверняка сделала это нарочно, в качестве мести. Не думаю, что Лилит когда-нибудь забудет охоту, которую я устроил на неё. И я её не виню. Но я бы всё равно сделал что угодно ради защиты Общества.

— Вы с Крессидой теперь близкие подруги? — спрашиваю ее.

— Нет, я просто надеялась тебя разозлить, — жизнерадостно отвечает она. Я перевожу взгляд на Реона — он наблюдает за мной. Лилит улыбается и уходит, оставляя нас одних.

— Твоя жена чертовски злопамятная, — сообщаю ему.

— Знаю, это одно из моих любимых качеств в ней, — с гордостью отвечает он, пока я снова ищу Крессиду.

— Она не знает, что ты в неё влюблён, — добавляет спустя секунду. Я резко разворачиваюсь к нему.

— Влюблен? — смеюсь, но его лицо остается беспристрастным. — Влюблен? — я фыркаю.

— Ты теперь всем детям предлагаешь тренировки? Ты не похож на такого парня, Сорен, — говорит Реон.

— Влюблен? — снова повторяю я, сбитый с толку его словами. Да и правда… с чего бы мне предлагать кому-то тренировки? Но с ней всё вышло слишком легко. С её ребёнком тоже. И, чёрт возьми, он мне даже нравится. — И с чего ты это взял?

— Да, влюблён. И у меня есть свои источники. — Он хлопает меня по спине и уходит, бросая через плечо: — Веди себя прилично.

Разумеется, я буду вести себя прилично. Как и всегда на подобных мероприятиях. Но всё равно зависаю, как чёртов сталкер, высматривая Крессиду и ловя себя на том, что жду, когда она посмотрит в мою сторону. Не смотрит. Она стоит ко мне спиной, и я не могу не отметить, как платье подчёркивает её изгибы.

В конце концов Арло подходит ко мне и усмехается.

— Кто бы мог подумать, что ты будешь бояться женщины? — замечает он.

— Я не боюсь.

— Тогда почему ты до сих пор к ней не подошёл?

— Подойду, когда она освободится.

— Ага. Продолжай себя в этом убеждать.

Он оставляет меня и направляется прямиком к Крессиде, которая беседует с Корой. Арло что-то говорит, уводит Кору, и Ураган — моя раздражающе упрямая журналистка — остается одна. Она оборачивается, оглядывая зал, и наши взгляды сталкиваются. Я стою, прислонившись к столу, наблюдая за ней. Мы смотрим друг на друга, и кажется, будто весь мир исчезает. Остается только она в этом греховно-сексуальном черном платье, выглядящая так, словно не знает — подойти или сбежать.

Я замечаю, как она сильнее сжимает бокал, прежде чем сделать нерешительный шаг в мою сторону. Это движение отзывается во мне чем-то резким и нежеланным.

Пульс учащается, и я вспоминаю слова Реона.

Любовь.

Нет, это точно не она.

Я не люблю её. Ведь так?

Это просто одержимость.

Тяга, которой я не могу объяснить.

Желание, которое не утихает.

Но когда же оно пройдет?

В одну минуту я хочу, чтобы она стала моей женой, а в следующую — готов уйти, пока она не успела причинить мне боль. В груди идёт война — между потребностью и разумом, между сердцем и логикой, и я уже не понимаю, кто выигрывает.

— Сорен, — приветствует она, когда подходит.

— Крессида. — Она вздрагивает, слыша своё имя. — Выглядишь прелестно, — говорю я ей.

Она осматривает меня и улыбается.

— Спасибо, ты тоже. — Кивает.

Светская беседа.

Это мы можем.

— Хотя...

— Что? Платье слишком короткое? — Крессида нервно поправляет подол.

— Оно бы лучше смотрелось на моем полу.

Она прищуривается.

— Этому не бывать.

— Да, я уже понял, — бурчу, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. Здесь внезапно становится слишком душно — Потанцуем? — спрашиваю, не в силах сопротивляться желанию коснуться ее.

Она кажется взволнованной этой идеей, но протягивает мне руку. Как только наши ладони соприкасаются, всё снова встает на свои места. Словно так и должно быть. Я отвожу ее на импровизированный танцпол и притягиваю к себе. От нее пахнет так божественно, что мне стоит огромных трудов не наклониться и не попробовать ее на вкус.

— Слушай, насчёт нашего предыдущего разговора… — Её руки ложатся мне на грудь.

— Дай мне тебя поцеловать, — выпаливаю я, перебивая её.

— Сорен, мы договорились. — Она отступает, и я отпускаю её.

— Ты договорилась. Я ни на что не соглашался.

— Я решила снова начать ходить на свидания, — объявляет она.

— Отлично. Когда за тобой заехать?

— Не с тобой. — Она раздраженно выдыхает.

— Что ж, тогда всем твоим остальным кавалерам придется отменять встречи из-за переломов конечностей, пока ты не выберешь меня.

— Боже, ты невыносим, — она закатывает глаза. — Ладно. У меня к тебе вопрос. Он давно меня мучает.

— Валяй.