Виктория. Вспомнить себя 2 - Раяна Спорт

Я, собрав всю магию внутри себя (ее оставалось очень мало, ибо трансформация темной сущности крови и душ дерева в мою чистую энергию все еще была не до конца пройдена), бросила ее в Аурелию.

Но! Она оказалась куда проворнее, и смогла отбить ее, направив обратно на саму меня, будто мяч в жё-де-пом, что я видела, как играли дети французского посла из окна в моем доме где-то в прошлой жизни.

Чье-то отдаленное, неистовое «нееет»!

И пустота.

Глава 26

Все было пустынно и бело, и лишь далекое мурлыканье, что привлекало мой слух, — это все, что я могу сказать о месте, где я оказалась.

Свежо и приятно, мягко и спокойно. Какое же это блаженство побыть здесь после того, что испытывала секундами ранее.

— Я рад, что тебе нравится в моем доме, — сказал приятный голос, в котором чувствовалось что-то кошачье.

Я обернулась и увидела существо с телом льва и головой прекрасного мужчины. Он был брюнет, с заросшей шевелюрой, щетиной и яркими синими глазами под кустистыми под цвет волос бровями. Но особенно выделялись его белоснежные ангельские крылья, которые лишь из-за мерцания и блеска не сливались в общей картине сего помещения, притягивая мою руку, дабы коснуться сего небесного сияния.

Он улыбнулся мне, явно прочитав мои немного непристойные мысли.

— Что я здесь делаю? — одергивая руку, спросила я, чтобы не давать больше ему повода заставлять меня краснеть.

— Решил попрощаться, — грустно ответил он мне.

— Попрощаться? — переспросила я, явно не понимая, о чем он.

— Знаю, мы не были особо близки, и ты явно не хотела быть моей почитательницей, ибо я все же полубог, однако я — справедливое существо, и за эти годы многое перенял от своих хозяев. А они учили меня быть благородным.

— К чему все это? — вспомнила я о времени, точнее об его отсутствии у Себастиана.

— Я не могу позволить тебе умереть, Изи, — произнес он тихо, подходя ближе, отчего мы теперь стояли на расстоянии вытянутой руки.

— Я умираю? — спросила я, как глупый ребенок. Однако мозг от усталости отказывался меня слушать и работать быстрее.

— Последний удар, что вернула тебе Аурелия, был смертельным, — проговорил Керуб, отчего слезы покатились из моих глаз. Пусть голова моя на данный момент соображала довольно-таки туго, но по интонации Керуба и, зная свою эмоциональность, я поняла, что все плохо. — Но я не могу позволить тебе умереть, женщина… Да и смысл — это делать, если без тебя я не попаду в твой мир. А это должна была быть моей великой миссией, возложенной на меня моими покровителями. И пусть я не справился, однако не хочу прослыть трусом среди своих товарищей, — и вот я уже сижу, а Керуб примостил свою голову мне на плечо, приобнимая мягкой лапой, — поэтому позволь мне совершить геройский поступок и забрать твою смерть, чтоб ты могла продолжить битву и выиграть этот бой.

— Но… но… — я не знала, что ему ответить.

Мало того, что было так непривычно видеть Керуба таким ласковым и добрым, а не бубнящим высокомерным ублюдком, так его просьба выбила меня из колеи, как и сама мысль, что в реальности я умираю.

— Кто-то должен умереть, Изи, — проговорил он, посмотрев в мои глаза, завораживая своей неземной синевой, которые будто и не давали мне выбора, решив уже наперед. — Но у меня есть одно условие: не дай Аурелии победить. Она необратимо стала темной, ей уже не место в нашем пантеоне. Ее душу не спасти. И едва она переступит порог небес, то уничтожит все сокровенное, что там есть.

Я неохотно кивнула.

— Мне… мне так жаль, — лишь проговорила я, искренне жалея, что не смогла лучше и больше узнать о нем.

— И мне, — проговорил он. — Однако тебе пора возвращаться. Время играет против нас, а у тебя в руках сейчас две жизни, не считая своей.

И поцеловав меня по-отечески в лоб, что-то промурлыкал, после чего исчез, и я вновь услышала звуки битвы, смех ведьмы и тяжелое запыхавшееся дыхание Таласи.

— Ты жива? — тряс он меня.

— Да, — кивнула я, едва смогла открыть глаза, которые все еще пеленами жгучие слезы.

Я почувствовала пустоту внутри меня, будто часть органов убрали из тела в мое отсутствие.

— Нам надо что-то с ней делать. Боюсь, мои силы на исходе, — разочаровано произнес Таласи.

— Да, — вновь кивнула я, не желая с одной стороны ничего делать, а с другой — быстрее закрыть уже этот гештальт.

«Вода. Она стоит на воде», — прохрипел очень тихо Себастиан.

— Давай ударим по воде, — передала я слова «заколдованного принца». — Вместе. Молнией. Должно получиться, — уверенней произнесла я.

— Сразу после моего удара над ее головой. Это на секунду ее отвлечет, — согласился демон и незамедлительно бросил клуб энергии куда-то на крышу дома-хижины, отчего Аурелия пригнулась, и я воспользовавшись ее заминкой, все еще лежа на земле, ударила ладонью по влажной траве, что в свою очередь цепной реакцией попало в цель.

Когда Таласи усилил мою магию своей, ведьма затряслась как в дикой лихорадке, отчего от нее отскакивали будто изнутри искры. Она упала.

Таласи был быстрее меня, ведь он все еще был на ногах. Побежал убедиться в ее смерти. Я же первое что сделала — поползла к Себастиану. Доска все еще тихо вибрировала. Он был жив, я знала. Но вот ведь черт, ведьма его не расколдовала.

Взяв его в руки. Я поползла к ней. Не знаю зачем, ведь глупо было надеяться, что она вот так загадочным образом его расколдует, хотя мне и хотелось верить, что с ее смертью с Себастиана снимутся и чары.

— Жива еще представляешь! — сплюнул Таласи и хотел было ударить в нее энергией вновь, но я успела перехватить его руку.

— Нет. Не надо. Она все равно не жилец.

Эта ужасная правда, прозвучавшая в моих словах, вызвала горечь. Кем бы не была эта дева, она буквально минутой назад была живой. И умирала сейчас от моей руки. Еще одна моя жертва. В голове пронеслись образы нагов, что я собственноручно зарубила, битва при дворце в Даркленде, что, казалось, я оставила в прошлом, и вот вновь стою лицом к лицу со смертью, вызванной мной.

Глаза Аурелии были открыты. Она, как и я недавно, созерцала небо. Я прикоснулась к ее руке и попыталась проникнуть в ее сознание. Не знаю откуда, но я была уверена, что у меня получится.

Она плакала. Внутри, в душе, она горько плакала.

— Я убила ее, —