Желание богов - Тан Ци

– Я прав, да? – Яо Хуан в задумчивости нахмурил лоб. – Он носит то же имя, что и младший сын Небесного владыки… Неужели он и есть…

Управляющий пагоды улыбнулся, и в этой улыбке соединились восхищение и беспомощность.

– Ты угадал. Он действительно тот самый бог воды. В этой жизни мир смертных стал куда оживленнее, не правда ли?

Яо Хуан был потрясен:

– Вот почему ты его избегаешь! – Но тут же недоуменно добавил: – Однако ты же сам говорил, что перед уходом госпожа наложила на тебя заклятье и теперь, кроме древних богов, никто не сможет разглядеть твою истинную суть! Даже если бог воды попытается, в его глазах ты всего лишь смертный, достигший просветления. А то, что свита княжны состоит из подобных людей, и так известно всему императорскому дому. Чего же ты боишься?

Он задумался, затем его будто осенило, и он с пониманием взглянул на Чжу Цзиня.

– Теперь ясно. Ты боишься, что, если вы встретитесь, даже не распознав твоей сути, бог воды может что-то заподозрить и это в конечном итоге поставит под удар госпожу, верно? – Яо Хуан пренебрежительно усмехнулся. – Но даже если он проницателен, даже если способен делать далеко идущие выводы, даже если заподозрит, что госпожа – не обычная смертная… Благодаря благословению первого владыки Загробного мира сейчас она – плоть от плоти смертная. В ней не осталось ничего божественного. Что он вообще может заподозрить? Если бы она была богиней, даже подавив свою природу, она не смогла бы скрыть божественное тело. Но в нынешнем воплощении у нее тело смертной, надежнее защиты и быть не может. Так к чему такая осторожность?

Чжу Цзинь не стал оспаривать эти редкие откровенные суждения, даже одобрительно кивнул:

– Все-то ты верно сказал. – Затем он тихо вздохнул: – Но вот осторожность эта… Возможно, потому, что после рождения бога воды я какое-то время провел в Южных пустошах и не уверен, видел ли он меня тогда.

Яо Хуан онемел от неожиданности. Он никак не предполагал, что причина может оказаться в этом. Он еще немного подумал, и его помрачневшее лицо озарилось надеждой.

– Кстати, у меня есть еще одна мысль.

Чжу Цзинь выразил готовность выслушать. Яо Хуан, подумав, протянул:

– Хотя более молодые боги восьми пустошей об этом не знают, но нам-то – и тебе, конечно же, – известно, что между богом воды и госпожой существует предначертанная судьбой связь. Раз уж бог воды по воле случая тоже оказался в этом мире, возможно, нам необязательно отправлять княжну к варварам. Может, бог воды сможет разрешить…

Но Чжу Цзинь резко его перебил. Обычно невозмутимый, он вдруг заговорил строго и жестко и смотрел необычайно холодно и серьезно:

– Неужели и ты потерял разум? Мы не можем вмешиваться в это испытание. – Он посмотрел вдаль. – Моя задача – помочь госпоже благополучно пройти испытание и вернуться на свое место. Если вовлечь сюда бога воды, неизбежно возникнут осложнения. Я не могу рисковать.

– Но… – Яо Хуан хотел возразить, однако под пристальным суровым взглядом старшего слова застряли у него в горле.

Чэн Юй сидела в императорском зале для занятий, медленно потягивала чай и размышляла: скорее всего, император вызвал ее, чтобы поговорить о браке, который скрепит отношения двух народов.

Вообще-то, она догадалась об этом еще по дороге. После того как Чэн Юй выразила почтение государю и он разрешил ей сесть, княжна почти утвердилась в своих выводах. Ведь обычно, когда ее вызывали к императору для наставлений, она либо стояла, либо стояла на коленях. Братская любовь императора, не находя иного выхода, почти полностью изливалась на нее. Он любил ее крепко и потому воспитывал строго. Чэн Юнь никогда не предлагал ей сесть.

В последнее время на полях сражений между Си и Вэй сложилась напряженная обстановка, и, похоже, император изрядно утомился, разбираясь с военными делами. Чэн Юнь заметно похудел. Сначала он поинтересовался, прошла ли у Чэн Юй простуда, внимательно оглядел ее с головы до ног, велел евнуху Шэню принести ей ручную грелку и только затем перешел к сути дела:

– Четвертый принц Уносу недавно обратился ко мне с просьбой. Он сказал, что прошлым летом, во время отдыха в угодьях Извилистых потоков, он видел, как ты лихо скачешь верхом на коне, и с тех пор не может выбросить тебя из головы. Он без памяти в тебя влюблен и не в силах противиться этому чувству. Потому он надеется взять тебя главной женой, дабы скрепить союз наших государств.

Чэн Юй знала, что сейчас самое подходящее выражение лица – изумленное, и поэтому изобразила изумление. Однако в глубине души она ничему не удивилась. Война между Си и Вэй была в самом разгаре, и если император решал отправить княжну к варварам, то страна, выбранная для этого, наверняка была бы наиболее полезным союзником в этой войне. Уносу располагался к северу от Си и к западу от Вэй, гранича с обоими государствами, а значит, выбрать государь мог только его. Так что, если ей предстояло выйти замуж в чужую страну, скорее всего, это был бы Уносу. Все это она уже обдумала по дороге.

Четвертого принца Уносу Чэн Юй никогда не видела. Словам Чэн Юня о том, что принц встретил ее однажды в угодьях Извилистых потоков и тогда безнадежно влюбился, она не придала значения.

Император кашлянул, и евнух Шэнь тут же поднес ему чашку чая с женьшенем. Сделав пару глотков, Чэн Юнь поставил чашку на стол, какое-то время смотрел на задумавшуюся княжну и наконец произнес:

– Принц Миньда – младший брат наследного принца Уносу. С детства они очень близки. Он выдающийся человек: статен, умен, красив, искусен и в литературе, и в военном деле. Раз уж он обратился ко мне с такой просьбой, я все обдумал и тоже считаю его достойным выбором. Я склонен выдать тебя за него.

Он сделал паузу, поглаживая тяжелый брусочек для придавливания бумаги, и, не отрывая взгляда от лица Чэн Юй, мягко продолжил:

– Но замужество на чужбине – дело серьезное, и я не хочу принуждать тебя. Потому и вызвал тебя во дворец. Я хочу услышать твое мнение.

Хотя император преподнес это как обычное сватовство, да еще и с привкусом красивой любовной истории – ведь прекрасный принц просит руки прекрасной княжны, – на самом деле все обстояло иначе.

В действительности, едва получив известие о том, что Вэй объявило войну и граница в опасности, Чэн Юнь немедленно отправил письмо Лянь Суну, чтобы обсудить план союза с