Сердце и порох - Э. Б. Голден

– Да вот только пару минут назад вернулась, – ответила Найф.

– Откуда?

– Кто знает, – сказала она.

Тэз покосился на меня, потом обратно на плиту. Я проглотила остальные вопросы, чтобы не вызывать подозрений излишним беспокойством о девушке, которую только что встретила. Опустив полотенце в теплую воду, я почувствовала, как мои кости вздохнули. И вспомнить не могла, когда последний раз мылась в воде, которая не была ледяной; обычно не видела смысла тратить ограниченные ресурсы на подогрев. Но здесь, где плита работала почти беспрерывно, горячая вода казалась чем-то само собой разумеющимся.

Рукава платья скрывали из виду шрам, но я все равно развернулась к остальным неотмеченной рукой, отжала полотенце и утерла лицо и шею. Закончив с этим, села перед пакетом с картошкой. Придумать, как бы уточнить, где Шури сейчас, я не успела, потому что дверь резко распахнулась.

В комнату вошло новое лицо с лохматыми светлыми волосами и подведенными сурьмой глазами, держа свернутую в трубку газету под мышкой красного вельветового пальто.

– Лука! – радостно воскликнула Найф. – Вы с Вотой уже знакомы?

Газета грубо шмякнулась о грудь Тэза.

– Взгляните-ка на это. – У Луки был резкий, четкий акцент, характерный для жителей деревень Иакирру.

– «Ежедневник Луисонна»? – Тэз нахмурился. – У нас уже и новую газету запустили?

– Смотри. – Палец Луки уперся в первую страницу.

Тэз охнул:

– О нет…

Жак отложил печатный блок:

– Что там?

– У них премьера в тот же день, что и у нас.

– У кого?

– У «Рояля».

Найф ахнула. Мой нож остановился посреди картофелины. Давая премьерные выступления в один вечер, «Тайным Игрокам» и «Роялю» пришлось бы сражаться за зрителей и спонсоров. Если у Вески с Мезуей была личная вражда, то она наверняка сделала это нарочно и точно знала, к каким спонсорам обращаться. Я повернулась к Тэзу, собираясь спросить, что ему было известно о двух директорах.

– Знаю, ты против, – выпалила Найф, с отчаянием глядя на Жака, – но, может, тебе стоит согласиться.

– Нет. – Тэз развернулся к Жаку, и возрастные морщины на его лице стали глубже обычного. – Ты нам нужен. Если сейчас устроишься на сталелитейный, они тебя оттуда днями и ночами выпускать не будут. Ты ей нужен. – Он покосился на Финнин, которая царапала что-то кусочком угля на забракованном плакате.

– А еще ей нужна еда, Тэз. Одежда. Крыша над головой. – Жак покосился на корзину с рационами у плиты. Та была почти пуста. – Если Мезуя не сможет выбраться из этой ямы, то мне придется перейти к запасному плану. Ради нее. – Он снова посмотрел на дочь, и его любовь к ней была столь острой – то, как важно ему было обеспечить ее безопасность, – что я отвернулась.

Вместо этого уставилась на картошку. Если «Игроки» собирались бороться с «Роялем» за самых богатых спонсоров Луисонна, премьеру нужно было переносить.

Из общего зала раздался громкий голос, чистый, словно звон колокола.

– Шури, ну подумай же ты головой, – сказала Мезуя. – У нас меньше трех недель до премьеры. Ты нужна нам. – Дверь распахнулась, и из нее вылетела Шури. Директор следовала за ней по пятам. – И надолго ты?

Почти на неделю, подумала я. По меньшей мере столько понадобилось бы Шури, чтобы узнать, что ее потерянной сестры не существует. К тому времени, как она вернется, репетиции уже будут в самом разгаре, особенно если Мезуе придется перенести дату. Наверное, мне следовало чувствовать себя виноватой, но разговоры «Игроков» давили, укрепляли в решительности. Если у них и правда все было так плохо с деньгами, Шури надо было убрать с дороги.

– Шури, прошу тебя, – умоляющим тоном сказала Мезуя, стоя в ночной рубашке и обнимая себя за плечи. – Что бы там ни было, разве не может оно подождать хоть месяц?

– Не может. Я просто… – Губы Шури задрожали, и она молча ушла.

Все присутствующие на кухне уставились ей вслед.

– Куда Шури собралась? – В дверном проеме появилась Джаари.

Глаза мутные, губы припухшие. Первым делом она посмотрела на Луку, и я подумала о лохматых волосах, о смазанном макияже, о звуках любовных утех, которые слышала накануне.

Я поерзала на месте.

– Не знаю, – призналась Мезуя.

– В смысле не знаешь? – рыкнула Джаари.

– И что нам теперь делать? – спросила Найф.

Мезуя прижала ко лбу дрожащий кулак:

– Может, стоит перенести премьеру.

– Вам бы и правда стоило ее перенести, – сказала я.

Все посмотрели на меня. Я протянула Мезуе газету, и при виде даты премьеры «Рояля» в ее лице что-то угасло.

– Но мы не можем ставить «Милый зимний вечер» без Шури, – сказал Тэз.

– Пойду догоню ее. – Джаари направилась к двери.

– Я могу ее заменить, – сказала я.

– Что? – Джаари замерла на месте.

Луке, кажется, впервые стало интересно мое существование.

– Ты готова играть Гайдру? – спросила Мезуя.

Я кивнула.

Джаари фыркнула:

– Мы тебя даже не знаем.

– Меня учила Эсмаи.

В комнате резко похолодало. Раздался гулкий удар, словно кто-то что-то уронил. Я напряглась. Да, Эсмаи предала их, но талант у нее был неоспоримый.

– Какая ты у нас особенная! – прорычала Джаари.

– Спокойно. – Рука Луки легла ей на талию, но Джаари стряхнула с себя ладонь и развернулась к Мезуе:

– Она же даже не пробовалась.

Но директор смотрела на меня.

– А у вас есть выбор? – тихо спросила я.

Мезуя стиснула зубы.

– Вота заменит Шури. Премьеру переносим на четвердень. – Она кивнула на плакаты Жака. – Не забудь отразить все перемены. Это значит, что у нас на все две недели. После завтрака общий сбор в главном зале, будем начинать.

Когда директор вышла из комнаты, я уронила нож и пошла за ней. За моей спиной на кухне вспыхнула яростная дискуссия.

– Мезуя?

Она остановилась у двери своего кабинета:

– Да?

– К каким спонсорам вы будете обращаться?

– Прошу прощения?

– Каких спонсоров вы собираетесь пригласить на премьеру? – Нужно было убедиться, что она захватит некоторых, к которым Веска обратиться не подумает.

Какое-то время она просто смотрела на меня, потом зашла в кабинет, оставив дверь открытой. В тяжелой тишине она села за стол.

– Эсмаи много о тебе рассказывала, – заговорила она наконец. – Все болтала о талантливой рабочей девчонке, с которой подружился Бреган. Скажи мне, Вота, много знает рабочая девчонка о спонсорах в Луисонне?

Я заледенела. Что Мезуя знала обо мне? Сколько ей рассказала Эсмаи? Ее взгляд прошелся по моему лицу, оценивая мою реакцию, и что-то внутри меня оттаяло. Она меня проверяла, пыталась понять, скрываю ли я что-то. Если бы она знала правду