Сердце и порох - Э. Б. Голден

– Когда па присоединился к новой волне реформистов, он обещал, что такого не повторится. Что они будут давить на ставов без провокаций, бороться за постепенные перемены. – Он рассмеялся. – Разумеется, все это было брехней, и теперь они с бароном Хулеем планируют полноценное восстание.

Мои пальцы смяли его рубашку. Каждый раз, когда он упоминал, что барон Хулей с реформистами, у меня кровь стыла в жилах. Я до сих пор не знала, что случилось между бароном и отцом, куда отец дел деньги, но прямо сейчас Хулей мне угрожал меньше ставов. Ставы знали мое настоящее лицо. А он нет.

Бреган прокашлялся.

– Я много лет клялся себе, что никого не подпущу даже близко к реформистам. Отказывался давать ставам даже шанс забрать у меня кого-то еще. Но потом я встретил тебя. – Сердце сбилось с ритма. – Я не пытаюсь отстраниться от тебя, Фирин. Я пытаюсь тебя защитить.

Где-то за глазными яблоками вспыхнула горячая волна. У Брегана была семья, были люди, которые зависели от него, заботились о нем. Когда он встретил меня на крыше «Рояля», я не была необходима ему так, как он мне. И все равно он нарушил данное себе обещание, чтобы подпустить меня ближе. Я прижалась к нему.

Но он чуть отклонился назад:

– Ты не говорила, что твой па в порту работал.

Внутри меня все вздрогнуло, но я лишь запустила пальцы ему в волосы.

– Я думала, это неважно, – сказала я, проводя кончиками ногтей по коже его головы. Обычно от этого он всегда закрывал глаза, но на этот раз он оставил их открытыми, не отводя от меня взгляда.

– Ну конечно же важно. Я хочу знать о тебе все. На что похож твой день, чего ты хочешь, чего ты боишься… – Он провел пальцем по родинке на моей щеке. – Я хочу знать тебя, Фирин. Настоящую тебя.

Меня растили на импровизации. Я знала каждый акцент в Луисонне. У меня в кармане было множество лиц, но я не знала, что ему ответить. Я не была той, кем меня посчитал его отец, я больше не была воровкой, но кем меня делала жизнь, наполовину состоящая лишь из украденных деньков с ним? Когда я подняла взгляд, глаза Брегана были такими темными, что я видела в них свое отражение – ту, кем меня видел он.

Что-то внутри меня изменилось, словно осел фундамент под островами. Впервые в жизни я точно знала, кем хочу быть. Я не хотела плыть в Кунсии или Иакирру. Не хотела начинать заново. Я хотела быть здесь, с ним.

Он стал моим новым горизонтом.

– Я твоя, – сказала я, – и ты меня не потеряешь.

Его губы накрыли мои решительно, собственнически, и мы врезались в печную трубу. Между нашими телами сверкали искры.

– Фирин, – простонал он едва слышно, развязывая ленты на моем платье.

Я не стала его останавливать. При дневном свете я старательно прятала крестовидный шрам под тканью – не хотелось в очередной раз врать, чтобы объяснить его, – но ночью я выбрасывала осторожность на ветер. Поцелуи спустились ниже, вырывая у меня тихие вздохи.

За последние несколько месяцев я выяснила, что такое желание. Надевая разные лица, я узнавала о нем от женщин в борделе под нашей квартирой, а потом изучала каждый его аспект с Бреганом. Каждый, кроме одного.

Когда он опустил руку, чтобы запустить ее под мои юбки, я остановила его. Не отводя взгляда от его глаз, я скинула платье с себя до конца.

Я хотела его целиком.

Я хотела принадлежать ему полностью.

Сцена двадцать восьмая

Фирин

Сейчас

Когда я проснулась, Брегана в комнате не было.

Потерев глаза руками, я прогнала остатки сна – и легкую боль от его отсутствия – и пробралась на другую сторону подвала. Кровать Шури была пуста, ее сумки нигде не было. Либо она уже уплыла на Нусиас, либо не вернулась, но мне надо было убедиться, что ее нет.

Свет мерцал в щелке под дверью кухни на первом этаже. Внутри Найф и Тэз стояли у плиты в пижамах, готовили суп. Комнату окутывало облако тепла. Когда я перешагнула порог, на меня из угла выскочил комок темных кудрей. Я отпрыгнула в сторону, а маленькая девочка в штанишках и слишком большой для нее кожаной куртке ткнула в мою сторону деревянным мечом:

– Защищайся!

– Тише, Финнин, – сказала Найф. – Все спят еще.

Мои колени словно закостенели. Я уставилась на маленького пирата перед собой. Дочка Таиры. Тот карапуз. Финнин посмотрела на меня своими большими карими глазами, и внезапно эти четыре года показались пропастью длиной в целую жизнь. Я потерла плечи.

– А ты кто? – Она потянула меня за юбку.

Присев на корточки, я подмигнула:

– Можешь звать меня Вотой. Но на самом деле меня зовут Старки.

– Ну нет, Ужасная Старки тут я!

– Финнин, – шикнул кто-то еще. – Позже в пиратов поиграем.

Над корытом в задней части комнаты склонился незнакомый мне мужчина. Заправив огромную ночную рубашку в рабочего вида штаны, он оттирал обнаженные шею и грудь. Я обхватила себя за локти под платьем Найф. Все члены труппы, в том числе Бреган, так комфортно чувствовали себя друг с другом, словно были родными по крови.

– Поиграешь со мной в пиратов? – спросила меня Финнин уже тише. – Красивая родинка. – Она легонько коснулась моей щеки пальчиком. Кожу словно обожгло.

Мужчина вытер смуглую кожу досуха и надел круглые очки. Даже после умывания его руки остались перепачканы чернилами.

– Уж прости ее, – извинился он, отцепляя Финнин от меня. – Я Жак.

– Жак – наш дизайнер декораций, – сказал Тэз от плиты.

– Он мой па, – серьезно добавила Финнин, когда отец усадил ее на скамейку рядом с ним.

На столе перед ними высилась стопка плакатов для «Милого зимнего вечера». Пока что на них напечатали только фон – изображение ребенка за пианино. Имя исполнительницы главной роли все еще можно было изменить.

– Я Вота, – представилась я.

– Знаю, – ответил он.

Чтобы скрыть смущенный румянец, я повернулась к Найф:

– Подумала, вам не помешает лишняя пара рук.

Тэз с благодарной улыбкой бросил на стол пакет с картошкой. Найф положила рядом нож.

– Может, умоешься сначала? – предложила она. – Вода еще теплая.

Судя по спокойным лицам, Шури явно никому не говорила, что собирается уезжать. Но если она планировала попасть на ближайший корабль до Нусиаса, то ей нужно было уходить совсем скоро. Оставалось надеяться, что я в ней не ошиблась.

– А