Поцелуй ночи - Шеррилин Кеньон

Она чувствовала его мышцы, перекатывающиеся под ее рукой, чувствовала тело, напряженное как стальная пружина, остро заточенная и смертельно опасная.

Викинг был таким огромным, таким агрессивным, и все-таки удивительно нежным. Часть ее хотела никогда не отпускать его.

Другая часть требовала, чтобы она так и сделала.

Эта необходимость причиняла Кассандре боль. Она углубила их поцелуй, затем неохотно отстранилась.

Вульф ничего не желал сильнее, чем снова притянуть ее в свои объятия. Он впился в нее взглядом, сердце неслось вскачь, а все тело было словно в огне. Почему они не встретились, когда он был человеком?

И какое бы это имело значение? Она все равно была бы Аполлитом, а он — представителем совершенно другого биологического вида.

Их отношения невозможны, и все же коварная богиня свела их вместе. Вульфа покорили сила духа и страстность Кассандры. Ее голос, запах. Все в нем отзывалось на нее.

Их отношения обречены с самого начала.

Она умрет.

Эти слова резали без ножа. Он так долго был один, его сердце раздавлено и истерзано потерями. И она станет еще одним шрамом на нем. И он знал об этом. Просто чувствовал.

Вульф мог только надеяться, что эта рана затянется, но что-то говорило ему, что этого не произойдет. Он всегда будет ощущать ее присутствие, как чувствовал остальных.

Ее лицо будет преследовать его…

Вечно.

В это мгновение он возненавидел Артемиду за ее вмешательство. Возненавидел за то, что она вынудила его жить такой жизнью, и за то, что дала ему женщину, которую он не в силах сохранить.

Это было неправильно.

И из-за чего? Из-за того, что Аполлон разозлился и проклял свой собственный народ?

— Кровные линии такие хрупкие. — Он не осознавал, что произнес это вслух, пока Кассандра не кивнула.

— Это объясняет, почему ты так защищаешь Криса.

Она даже не догадывалась.

Он повел ее вниз по лестнице, ведущей к его комнатам.

— Должен признаться, я удивлен, что Аполлон не позаботился о себе любимом получше. Особенно если учесть, насколько это важно.

— Как и в твоем случае, мы начинали как многочисленная семья, и быстро сократились до одной меня. Конечно то, что нас выслеживали и уничтожали, тоже сыграло свою роль.

Вульф остановился перед запертой дверью в свою комнату, на стене возле которой находилась кнопочная панель.

— Паранойя? — спросила Кассандра.

Он слабо улыбнулся ее мрачному юмору, набирая код.

— У нас много слуг, которые работают в дневное время, и они ничего обо мне не знают, так как не могут запомнить сам факт моего существования. А так, они не наткнутся случайно на мою комнату и не заорут, что в доме незваный гость, пока Крис на учебе.

Это все объясняло.

— Каково это, жить настолько анонимно?

Он открыл дверь и включил потолочный свет.

— Временами, это похоже на жизнь невидимки. Мне так странно раз за разом видеть тебя и Кэт и при этом не заставлять себя заново представляться.

— Но Ашерон и Талон тоже тебя помнят.

— Верно. Темные Охотники и Вер-Охотники Катагария способны меня запомнить, но я не могу долго находиться в присутствии других Темных Охотников, а Веры начинают нервничать и злиться, стоит мне появиться возле них. Им не нравится сама мысль, что кто-то не их вида ошивается поблизости.

Он направился к своей кровати, пока Кассандра осматривалась. Комната была огромной.

Возле одной из стен находился компьютерный терминал, наводивший на мысли о НАСА, вплоть до серебристого компьютера Alienware[компания Майами — создана в 1996 году, двумя основателями — Нельсоном Гонзалесом (Nelson Gonzalez) и Алексом Агуилой (Alex Aguila), компания Alienware выпускает высокопроизводительные настольные компьютеры, ноутбуки, медиа-центры, и профессиональные системы. Придерживаясь собственной философии “создавать, будто это будет твоим” Alienware завоевала мировое признание и стала общепризнанным брэндом для миллионов геймеров. В 2006-ом году перекуплена компанией DELL, но оставлена как бренд. ] на черном ультрасовременном столе.

Но что поразило ее, так это большая черная кровать в дальнем правом углу. Она была в точности такой же, как и в ее сне. Стены вокруг были из черного мрамора, такого блестящего, что в него можно было смотреться как в зеркало, но в отличие от ее сна, сейчас Вульф в них не отражался. Окон тоже не было.

На стене слева от нее висело еще несколько портретов, а под ними стоял длинный комод из красного дерева. Столешница комода была заставлена множеством фотографий в серебряных рамках. Софа, обитая черной кожей, и глубокое кресло с откидывающейся спинкой и подставкой для ног, как те, что находились наверху, стояли перед ним вместе с телевизором с широкоформатным экраном.

Глядя на мириады лиц из прошлого, она вспомнила о женщине с портрета наверху, висевшего в коридоре рядом с комнатой, которую теперь занимала Кэт. Вульф довольно много знал о той, что изображена на картине, и это заставило ее задуматься, сколько он знал о каждом человеке, снимки которых находились на этой стене и комоде? Лица людей, которые, скорее всего, знали о нем самом совсем немного.

— Приходилось ли тебе каждый раз заново представляться Изабелле?

Он закрыл и запер за собой дверь.

— С ней было немного проще. Так как она происходила из семьи оруженосцев, она понимала, что я проклятый Темный Охотник, поэтому, когда бы она меня ни встретила, она улыбалась и говорила: «Вы должно быть Вульф. Рада снова вас видеть».

— А все их супруги знали о тебе?

— Нет, только те, которые были из семей оруженосцев. Обычному человеку не объяснишь, что в подвале живет бессмертный викинг, но они не смогут вспомнить, что видели его или говорили с ним. Так что, такие, как мать Криса, никогда не знали о моем существовании.

Она наблюдала за тем, как он садится и снимает ботинки. У этого мужчины были исключительно большие ступни…

— Мать Криса не Оруженосец? — спросила она, пытаясь отвлечься от факта, что эти голые ступни вызывали у нее желание увидеть обнаженными и другие части его тела.

— Нет. Отец Криса встретил ее, когда она работала в местной закусочной. Он был так в нее влюблен, что я не стал вмешиваться — Почему у них нет других детей кроме Криса?

Он вздохнул, поставив свои ботинки под стол.

— Беременность нелегко ей давалась. Перед рождением Криса, у нее было три выкидыша. Даже Крис родился преждевременно, семимесячным. Как только он появился на свет, я сказал его отцу, что не хочу, чтобы они проходили через другую беременность.

Зная, как важен для него его род, она удивилась такому решению.