Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

и дул на головку, пока не стало немного легче. Идти так, как я ходил раньше — просто хлопая длинным членом то по одному бедру, то по другому, было нельзя. Поэтому, взяв пострадавший орган в руку, поминутно вытирая набегающие слёзы и время от времени опираясь на стену, побрёл в сторòну дворика футок — по моим расчётам там уже всё должно закончиться, а за двориком есть комната с кроватью, она-то мне и нужна…

Так, с опухшим членом в руке, я и провалился сквозь пол коридора.

* * *

— Господин ректор должен был назначить мне провожатого к источнику Силы, — стою я в приёмной перед секретарём.

Тяжёлая аура, сопровождающая меня с момента смерти Кларамонда и так никуда не девшаяся, давит на молодого альфу, вскочившего при моём появлении, заставляя его лицо побледнеть.

— Да-да, оме… ваша светлость, — поправляется он, — сейчас… Господин ректор давал указание… — секретарь суетливо роется в бумагах на столе.

Находит нужную.

— Бир, — поворачивается он к сидящему у стены на стуле омеге средних лет, — проводи его светлость к господину десятнику стихийного факультета.

Дрожащая рука секретаря протягивает Биргиту, подвизающемуся в приёмной ректора курьером и сейчас сидящему на стуле не живому и не мёртвому, распоряжение ректора.

Медленно поворачиваю голову и смотрю на него. Во мне нарастает жажда убийства и все находящиеся в приёмной её чувствуют. А тут опять оказался уже знакомый мне омега, заходивший в прошлый раз к ректору с папкой для бумаг, тот, которого я хотел напугать.

Грёбаные бюрократы! Меня, великого маркиза Аранда, заставляют ждать! — прòносится по просторному помещению всплеск моих эмоций.

Тонко пискнув, омега с папочкой, зажмурившись, сползает по стене, приседает, съёживается и прикрывает светленькую головку папкой.

Дверь в приёмную распахнулась и из коридора врывается, по другому это не назвать, Максимилиан.

— Ваша светлость! — он прихватывает меня за локоть.

Я поворачиваю своё помертвелое лицо к нему и глаза десятника округляются, а рука отдёргивается.

— Ш-што? — шиплю я, поскольку челюсти закаменели от гнева.

— В-вы… я за вами, — выдыхает, наконец, Максимилиан.

— Идёмте, — соглашаюсь я с ним.

Не глядя, протягиваю руку к Биргиту, и с листком распоряжения в руках, дёргаю его телекинезом за собой — если уж поручили выполнять, то пусть работает!

— За что вы так с ними?

Да, действительно, что-то я разошёлся…

И, ведь, на пустом месте. Бумагу написали, провожатого выдали. Не иначе — вразнос иду. А это плохо… плохо…

Тогда, после демонического сна, как будто, что стрòнулось во мне. Апатия, разъедавшая личность, исчезла и я, не теряя времени, костеря себя последними словами и собрав волю в кулак, зажав, таким образом, внутреннего демона, рванул домой.

Появился в нашем дворике, перед домом. Сжавшись ещё больше и задавив ауру ужаса, корча рожи, вспомнил (вспомнил, чёрт возьми!) сферу комфорта, которой окутывал Лисбета и Эльфи на балу. Прикрылся ей и шагнул к порогу.

Будний день…

Дома только Веник, Эльфи и Вивиан. Да Машка ещё. Остальные на учёбе. Аделька в крейсовой школе, остальные в Схоле искусников.

Первой моё появление учуяла кошка.

С трагическим мявом она выскочила из двери, кинулась под ноги, затем отскочила, встала на дыбки и начала светящимися синевой когтями драть косяк входной двери. От косяка полетели щепки. Потом снова кинулась мне в ноги, заплела их так, что я чуть не упал и был вынужден сесть на скамейку у стены дома. Здесь кошка дала себе полную волю. Увидев, что я сижу, заскочила мне на колени, мокрым носом ткнулась в подбородок и начала, блаженно жмурясь, с упоением месить толстыми лапами колени, живот, грудь. Остановилась и начала с остервенением тереться об грудь головой.

— Маша, лысину протрёшь… — успокаивал я кошку, водя по её спине рукой с чёрными теперь уже когтями — ставшие длинными ногти по-другому и не назвать.

Какие доводы смогут остановить истосковавшуюся животину?

Блеснув стёклышками, входная дверь медленно отворилась. Из-за косяка наполовину выглянула сивая головка.

Веник.

Малыш присмотрелся и, узнав и видя, что опасности от меня нет — вон кошка что выделывает! В криком:

— Папа! Папа! — раскинув ручки, кинулся ко мне.

В доме что-то звякнуло, разбилось…

Я подхватился со скамьи, Машка при этом спрыгнула на пол, и, закружив Веника, подкинул его вверх, к перголе, увитой листьями лозы сквозь которые пробивались лучи Эллы.

Он засмеялся во всё горло, а я подкинул его ещё раз. Поймал и обернулся к двери в дом. На пороге, вцепившись в косяк и привалившись к нему головой, стоял Эльфи… за ним Вивиан…

… И были обнимашки и расспросы. И поцелуи. Вполне невинные. В лобик и щёчку. Эльфи и Вивиана.

А соскучился я по ним… соскучился…

Живот Эльфи подрос ещё больше. Осматривавший его Лисбет, который превратился в нашего семейного доктора, сказал, что родов надо ждать, максимум, в течение пары декад. Аделька учится на пятёрки и только о вас, оме и говорит. Сиджи с Ютом и Ёрочкой ждут вас, оме! Виви, вот тоже — Эльфи, вываливавший на меня новости, указал на прижавшегося ко мне слева омегу. Сам он обнимал меня справа, а Веник не давал ступить шагу, вцепившись в меня спереди…

Да…

Я был всё ещё слаб и Виви отвёл меня под руки наверх. Остальные увязались за нами.

В спальне я стянул с себя истрёпанную одежду и Эльфи сдавленно охнул, увидев моё тело. В четыре руки они расположили меня в спешно набранной ванной и также в четыре руки, под пристальным взглядом Машки и Веника, следившими чтобы их драгоценный папочка и хозяин не потерпел, не дай Сила, какого ущерба, был до скрипа отмыт от морской соли и всякого другого нахватанного мной за время войны с пиратами.

Эльфи по-старушечьи охал, разбирая мои путаные патлы и сокрушаясь по поводу их состояния — пока он их промывал, набрал пучок вылезших волос. А поводу ногтей сказал, что теперь их подпиливать придётся у точильщика ножей… Шутник, блин… Как будто мне это всё нравится!

Отмытого, меня уложили в кровать. Вивиан и Эльфи увели Веника — дескать, дай оме поспать, а Машка, категорически отказавшись уходить, осталась на страже…

И вот я в Схоле. Отоспался часок и пришёл.

Заглянул на факультет. Оказался затискан с воплями выскочившими из-за стола детьми. Пожал крепкую сухую руку Максимилиана. Всё это под сферой комфорта.

А пока шёл в приёмную ректора, силы и самообладание меня покинули, сфера пропала и туда я вошёл, как ужас, летящий на крыльях ночи.

* * *

В сопровождении десятника факультета стихийников, поёживавшегося от моего