Каждый второй уик-энд - Эбигейл Джонсон

Джолин

Впервые я нервничала перед встречей с Адамом. Он почти ничего не говорил после общения с Дэниелом в ту субботу, а в воскресенье мы весь день смотрели фильмы. Мне пришлось буквально прикусить язык, чтобы заставить себя молчать.

Мы немного переписывались в последние две недели, но он был занят завершением школьного проекта, над которым работал вместе с Эрикой, хотя… да. Я догадалась, что они решили заканчивать его порознь.

Мои недели протекали так же безрадостно. Помимо того, что я всячески избегала маму с ее вспышками недовольства по поводу все более редких визитов Тома, я засиживалась допоздна, прорабатывая наконец-то оформившуюся идею фильма с Адамом и мной. Мне хотелось его закончить, и он уже был неплох. А еще я навещала Черри и Гейба, мы снимали музыкальный клип.

Я надеялась увидеть Черри и убедиться, что ее последнее свидание с Меником прошло удачно, но не тут-то было. Мы поздоровались и все такое, но в основном она проводила время с Меником – сколько позволяли родители, и постоянно висела на телефоне, когда встречаться им не разрешали.

Две недели между уик-эндами с Адамом измотали меня, и, поскольку мы мало общались по телефону, я понятия не имела, в каком он состоянии. Я не могла злиться на него за то, что он не рассказал мне о брате. Я не могла себе представить, каково ему было потерять Грега, каково это до сих пор, но хотела понять. Я хотела узнать о человеке, которого он любил так сильно, что даже спустя годы упоминание имени Грега или встреча с одним из его друзей выбивали Адама из колеи.

Он и его брат не разговаривали, когда вошли в пустой вестибюль, и Джереми сник, когда увидел меня на лестничной площадке второго этажа.

– Дай ему передохнуть, ладно? Он найдет тебя, когда захочет.

– Сейчас. – Адам оттолкнул Джереми сумкой и взлетел по лестнице, преодолевая сразу по две ступеньки. – Хочу сейчас.

Я попыталась скрыть свою радость, пожимая плечами в сторону Джереми.

– Почему бы тебе не пойти к себе? Он найдет тебя, когда захочет. – Потом я схватила Адама за руку, и мы помчались не вниз по лестнице, а вверх. Мы встречали слишком много соседей на нижних этажах, но на площадке последнего мало кто появлялся, даже в хорошую погоду, когда можно было подняться на крышу.

– Мне кажется, нам нужно поторопиться, – сказала я Адаму.

– Поторопиться с чем?

– С чем угодно. Со всем. – Он снова вел себя как Адам, был здесь и сейчас со мной, а не погружен в мысли, которыми не мог поделиться. – Что самое удивительное мы могли бы сделать на этой лестничной площадке?

– Ты смотришь на меня так, словно на этот вопрос есть очевидный ответ. – Он слегка нахмурился, а потом так же слегка улыбнулся мне. – Мы будем целоваться?

Этот дразнящий, небрежный комментарий заставил меня усмехнуться, даже при том, что мое сердце бешено колотилось.

– Лучше. – Я вытащил из кармана куртки карточную колоду и бросила ее на ступеньку между нами.

Он посмотрел на карты, потом перевел взгляд на меня.

– Значит, моя идея даже не обсуждается?

Мы все-таки не стали ее обсуждать, но говорили о многом другом, в основном о кино, потому что я всегда говорю о кино.

Я зарычала, когда он признался, что не смотрел «Крестного отца».

– Мы оба умрем раньше, чем я успею показать тебе все потрясающие фильмы, которые ты еще не видел. – Я привалилась спиной к стене и подтянула колено к груди, забыв про карты. – Тебя это не угнетает? Если бы мы смотрели по одному фильму каждый вечер всю оставшуюся жизнь, нам бы не удалось уложиться до самой смерти. И я даже не говорю о море новых фильмов, которые снимают каждый год. Это сводит меня с ума. Я обречена на незнание столь многого из того, что люблю.

– Ты действительно хочешь это сделать?

– Ну, может, я и не хочу посмотреть каждый фильм из когда-либо снятых, но даже на половину, хороших, уйдет больше лет, чем мне осталось.