Когда ты вернешься ко мне - Эмма Скотт

Холден, затаив дыхание, оторвался от меня.

– Не похоже, что у нас все под контролем.

Он отвел мою руку в сторону и обрушился с поцелуем на мои губы, разжигая пожар, который постоянно тлел между нами. Он воспрял раскаленным добела пламенем, которое распространилось от соединенных губ по всему телу. Мы целовались так, словно изголодались друг по другу; жесткие, жадные поцелуи, которые он предпочитал всем остальным.

Холден снял с меня свитер, в то время как я стянул халат с его плеч и вцепился в футболку, отчаянно желая добраться до кожи. Видеть и прикасаться к нему, но осторожно, чтобы не потерять голову. Чтобы быть здесь, с ним.

Он позволил мне стянуть с него футболку через голову, и у меня перехватило дыхание при виде идеально гладкой кожи и точеных, совершенных мышц под ней. Не такой крупный, как я, но сильный. Достаточно сильный, чтобы выдержать все, что бы я ни захотел ему дать.

Значит, вот оно? Уже происходит?..

– Подожди, подожди… – выдохнул я, прижимаясь лбом к его лбу.

Мы словно находились в тесном мирке, взгляд Холдена потеплел.

– Мы можем притормозить. Я все время забываю, что ты новичок в этом деле.

– Аналогично, – сказал я. – Мне не хочется сильно увлечься и потом сожалеть об этом.

– Сожаление о том, что увлекся, – лучший вид сожаления. Но нам не обязательно что-то делать. Думаю, у моих тети и дяди тут лежат несколько настольных игр. Можем развлечься в «Парчизи»…

Я поцеловал его, чтобы он заткнулся. Чтобы все замедлить и позволить нам перевести дыхание. Я нежно касался его губ, а руками гладил его спину.

– Значит, это ответ нет на предложение поиграть в «Парчизи»…

– Пойдем в твою комнату.

Снаружи усиливался шторм. Серебряные всполохи света между струями дождя в окнах были нам единственным освещением, когда мы цеплялись друг за друга в темноте, пробираясь к кровати. Мы лежали на боку, целовались и ласкали друг друга.

– Нервничаешь? – спросил он.

– Нет, – ответил я. – Думал, что буду, но нет.

Как раз наоборот. Каждый поцелуй и прикосновение были похожи на возвращение части себя, которую я оторвал и отдал своей фальшивой жизни.

– Чего ты хочешь? – горячо прошептал Холден мне в шею. – Ты можешь делать со мной все, что захочешь.

– Я не хочу делать то, что хочу я. Мы должны делать то, что хотим. То, что ощущается правильным.

Он отстранился и внимательно вгляделся в мое лицо, как будто не мог поверить, что я настоящий. Как будто никто раньше не говорил ему ничего подобного. Хуже того, как будто ему никогда не приходило в голову, что он заслужил это услышать.

– Не надо быть сейчас со мной таким благородным.

– Не чувствую никакого благородства в своих намерениях, – возразил я. – В данный момент мне хочется зубами сорвать с тебя всю одежду.

– Боже правый, парень. Чего же ты ждешь?

Я тихо рассмеялся и покачал головой.

– Не сегодня.

– А что будет сегодня?

– Не знаю, просто… хватит уже болтать.

Я поцеловал его, затем толкнул на спину и лег сверху. Мы стянули мои джинсы и его пижамные штаны, оказавшись теперь в одном нижнем белье, и через тонкую ткань остро чувствовали возбуждение друг друга. Я позволил себе насладиться видом прекрасного тела Холдена в полумраке и провел ладонями по его обнаженной груди.

Холден откинулся на спину, наблюдая за мной, его пресс стал каменным, когда я спустился пальцами ниже, и его плоть под боксерами напряглась еще заметнее. Я замешкался, но он быстро кивнул, на его шее вздулись вены.

Я затаил дыхание. Сердце колотилось о ребра в ожидании, что сейчас меня поразит молнией или затопит стыдом. Но я просунул руки под ткань, обхватил его пальцами и почувствовал лишь облегчение и вожделение. Мне хотелось этого, для него и для себя, ради всех лет, что я отрицал свою сущность.

С губ Холдена сорвался глубокий рык, и я застонал. Его член заполнил мою ладонь, нежная кожа скользнула по твердой плоти.

Это, тихим шепотом пронеслось в голове. Вот, что я хочу…

– Я хочу заставить тебя кончить, – хрипло произнес я. – И хочу это видеть.

Холден застонал.

– А я-то думал, что ты будешь стесняться.

Он стащил трусы, а моя рука так и осталась на месте. Я сжал сильнее, пока вел кулаком до самого основания, затем расслабил ладонь и так снова и снова.

– А как насчет тебя? – выдавил он.

Я покачал головой и ускорил движения.

– Только ты.

И снова на его лице промелькнуло замешательство, и я почувствовал гнев на всех, кто был до меня, и только брал, брал, но ничего не давал взамен.

Повинуясь инстинктам, я позволил себе скользнуть губами вниз по его шее, вдохнуть свежий, теплый аромат, ощутить солоноватый привкус кожи. Я провел языком по его груди. Гладкая текстура изменилась, когда я наткнулся на маленький сосок.

– Откуда ты знаешь, как это делается? – выдохнул Холден, когда я прикусил чувствительный бугорок, втянул его в рот, а затем лизнул, все это время продолжая ласкать его член.

– Не знаю, – пробормотал я. – Просто хочу этого.

Для тебя.

У Холдена перехватило дыхание, и я понял, что он на грани. У меня у самого болезненно напрягся член, как будто это я вот-вот кончу. Я поцеловал Холдена, влажно сплетаясь с ним языками, а затем мои пальцы оказались у него во рту снова. Его язык скользил между ними, пока я дрочил ему, ускоряя темп, доводя до исступления, заставляя откинуть голову назад и вцепиться в простыни.

– Вот черт… – выдохнул он.

Его бедра отчаянно дернулись вверх, а затем опустились, а я сидел и смотрел, как он кончает. Горячая струя разлилась по его животу и по моим пальцам, а во мне проснулось чувство собственничества. Это принадлежит мне. Каждый гулкий стук сердца, прерывистый вдох и мучительный стон – все это мое. Я продлевал его оргазм долгими, медленными движениями, пока сам не оказался на грани.

Со стоном я сел на край кровати и стянул с себя нижнее белье. Обхватил ладонью свой член, используя влагу Холдена как смазку. Я почувствовал его сзади, поцелуй на изгибе шеи. Он прикусил кожу, как вампир, которым и был, посылая покалывающий разряд тока вниз по руке, затем сжал своей ладонью мои пальцы, пока они тоже не покрылись скользкой и теплой влагой.

– Грязно, – прошептал он и взял инициативу на себя.

Холден обхватил меня рукой и начал двигаться – ощущение, которое я тысячу раз испытывал сам, но теперь оно было совершенно новым, лучше и ярче, чем я себе мог представить.

– Мне нужно… Мне нужно…