Плутовка - Джулия Куин

Она задала этот вопрос, лукаво глядя в его глаза. Биллингтон улыбнулся:

— Могу я пригласить вас как-нибудь на конную прогулку в Гайд-парк?

— Боюсь, это невозможно.

— Вы разбиваете мне сердце.

— Я даже не знаю вашего имени, — объяснила Генри, и улыбка озарила ее лицо. — Не могу же я назначать свидание человеку, о котором мне известно, только то, что он граф. Знаете, обидно самой быть всего лишь мисс. Я буду все время думать, что оскорбляю ваше достоинство.

На этот раз Биллингтон не смог сдержать смеха. Он поклонился ей:

— Чарльз Уайком, к вашим услугам, мадам.

— Буду рада отправиться с вами на прогулку, лорд Биллингтон.

— Уж не хотите ли вы сказать мне, что я зря назвал свое имя и вы все равно будете говорить мне «лорд Биллингтон»?

Генри чуть наклонила голову.

— Ведь я совсем не знаю вас, лорд Биллингтон. Вы не думаете, что будет невежливо называть вас Чарльзом?

— Нет, — чуть улыбнувшись, ответил он, — не думаю.

Сладкая дрожь пробежала по ее телу, немного похожая на ту, что она ощущала, когда ей улыбался Данфорд, и в то же время совсем другая. Она опять чувствовала, что желанна, может быть, даже любима, и хотя ей уже удавалось контролировать свои эмоции, тем не менее каждый раз у нее возникало ощущение купания под водопадом.

Она чувствовала, что Данфорд где-то рядом, и посмотрела налево. Действительно, он стоял неподалеку. Перехватив ее взгляд, Данфорд подчеркнуто вежливо кивнул ей. На какую-то долю секунды ей стало трудно дышать. Затем она взяла себя в руки и решительно повернулась к лорду Биллингтону.

— Хорошо, что теперь я знаю, как вас зовут, даже если я и не буду называть вас по имени, — Она загадочно улыбнулась. — По-моему, «граф» звучит как-то холодно и отчужденно.

— Уж не хотите ли вы сказать, что вам будет приятнее думать обо мне как о Чарльзе?

Она едва заметно пожала плечами.

Именно в этот момент Данфорд решил вмешаться. Ему показалось, что Биллингтон вот-вот возьмет Генри за руку, уведет в сад и примется безрассудно целовать ее. К сожалению, Данфорд очень хорошо его понимал. Он сделал три шага и, встав рядом с Генри, взял ее под руку с видом собственника.

— Здравствуй, Биллингтон. — Он постарался вложить в эти слова всю сердечность, на какую только был способен, а способен он в этот момент был не на многое.

— Здравствуй, Данфорд. Так значит, это тебя надо благодарить за появление в обществе этого прелестного создания.

Данфорд кивнул:

— Да, я ее опекун.

Оркестр заиграл первые такты вальса. Рука Данфорда очутилась на запястье Генри. Биллингтон поклонился Генри:

— Могу я пригласить вас на танец, мисс Баррет?

Генри уже было открыла для ответа рот, но Данфорд опередил ее:

— Мисс Баррет уже обещала этот танец мне.

— Ах да, разумеется. Ведь вы — опекун.

Слова графа взбесили Данфорда. А ведь он нравился ему. Данфорд сжал зубы и подавил в себе стон. Что же он будет делать, когда ухаживать за ней начнут те, кто ему не нравится?

Генри раздраженно на него посмотрела.

— Но…

Данфорд с силой сжал ее запястье. Она тут же замолчала.

— Было приятно с вами познакомиться, лорд Биллингтон, — искренне произнесла она.

Он вежливо кивнул ей:

— Мне тоже.

Данфорд нахмурился.

— Если вы позволите. — Он повел Генри к центру зала.

— Что, если я не хочу танцевать с тобой? — проворчала Генри.

Он удивленно поднял бровь:

— А разве у тебя есть выбор?

— Если ты мечтаешь поскорее выдать меня замуж, то поступаешь опрометчиво, отпугивая моих поклонников.

— Биллингтона я не отпугнул, уж поверь мне. Завтра утром он явится к тебе с цветами в одной руке и конфетами в другой.

Генри мечтательно улыбнулась, специально чтобы позлить его. Только когда они уже были в центре зала, она поняла, что оркестр играет вальс. Вальс все еще считался относительно смелым танцем, и дебютанткам разрешалось вальсировать только с позволения дам, опекающих их. Она упрямо остановилась.

— Я не могу, — сказала она, — я не получала разрешения.

— Каролина уладит это, — сухо ответил он.

— Ты уверен?

— Если ты сейчас же не начнешь танцевать со мной, я насильно обниму тебя. Представляешь, какая это будет сцена?

Генри с готовностью положила свою руку ему на плечо.

— Я совсем не понимаю тебя, Данфорд, — сказала она, когда он начал кружить ее по залу.

— Неужели? — спросил он мрачно.

Она внимательно посмотрела на него. Что бы это значило?

— Нет, — сказала она с достоинством, — не понимаю.

Он крепче обнял ее за талию, не в силах удержаться от этого соблазна. Последнее время он сам не понимал себя.

— Почему все смотрят на нас? — шепотом спросила Генри.

— Потому, моя дорогая, что сегодня ты — гвоздь программы. Открытие сезона. Не надо притворяться, что ты не понимаешь этого.

Она была возмущена тем, как он сказал это. Ее щеки вспыхнули

— Тебе следовало бы хоть немного порадоваться за меня. Я полагала, что цель этой поездки — добиться признания в свете. Теперь же, когда это произошло, ты почему-то разозлился на меня.

— Это, — возразил он, — так же далеко от правды, как и все остальное, что ты думаешь обо мне.

— Тогда почему… — Она замолчала, не решаясь спросить о том; отчего у нее было так неспокойно на сердце.

Данфорд, почувствовав, что разговор принимает опасный оборот, тут же попытался переменить тему.

— Биллингтон, — холодно отметил он, — считается завидным женихом.

— Таким же завидным, как и ты? — усмехнулась она.

— Еще более завидным. Только должен предупредить тебя: будь с ним очень осторожна. Он не какой-нибудь юнец, которого ты можешь обвести вокруг пальца.

— Поэтому-то он мне и понравился.

Он обнял ее за талию еще крепче.

— Если ты будешь дразнить его, то получишь то, чего добиваешься.

Ее серебристые глаза стали холодными.

— Я не дразнила его, и ты это знаешь.

Он пренебрежительно пожал плечами.

— Здесь уже говорят об этом.

— Это неправда. Я знаю, что это неправда. Белл сказала бы мне об этом.

— А когда она успела бы это сделать: до или после того, как ты пыталась перейти с ним на «ты»?