Его бывшая слабость - Алиса Лиман

— Хорошо. — Друг похлопывает меня по плечу. — Расслабься ты. Док сказал, что есть все шансы вернуть ей зрение.

— Это потом. А сейчас Злата, — несколько сумбурно объясняю я. — А если с ней что-то не так будет? Аня же никогда мне не простит, что я так рано отправил ее рожать…

— Не рано! — прерывает друг. — Не разводи панику! Прогнозы отличные на обе операции!

— Точно. — Я будто сам себя успокаиваю. — Прогнозы. Хорошие…

— Признаться, впервые вижу тебя в таком состоянии, — с подозрением щурится друг. — Ты нормально себя чувствуешь? Вообще-то ты, помнится, все еще должен дома отлеживаться после комы! А у тебя что ни день, так боевик! Выглядишь не очень. Ну-ка присядь!

— Не могу я присесть! — взрываюсь. — Аня там…

— Аня там по меньшей мере лежит. Тоже хочешь? — вызывающе выгибает бровь Валера. — У меня вообще-то черный пояс по тхэквондо. Могу организовать. Приляжешь.

— Серьезно? — удивляюсь я новой информации о своем давнем приятеле. — Все-таки плохо работают мои безопасники. Столько интересных фактов упустили. Тхеквондист, асексуал, чем еще удивишь?

— Присядь — и поговорим. На тебе лица нет. Не хочу тебя в обмороках ловить.

— Да не собираюсь я в обморок!

— Глеб… — Валера скептически смотрит на меня. — Обычно туда без спроса ходят.

— Вот же доколупался! — бурчу я, но все же опускаюсь на скамейку у стены. — Я на тебя посмотрю, когда у тебя жена рожать будет!

— Ну, это тебе долго ждать придется. Ту жену еще найти надо. — Друг склоняется передо мной и пристально заглядывает в лицо. — Тем более чтобы такую, как Анюта…

— У, сука! — рычу я, подаваясь вперед.

— Реакция вроде нормальная, — усмехается он. — Жить будешь. Ну, теперь рассказывай.

— Что?

Я опускаюсь обратно на лавку. Валера усаживается рядом.

— Ты мне по телефону сказал: как же хорошо, что она вынудила меня ехать с ней, — напоминает он мои слова, брошенные в спешке, когда я просил его прислать второй вертолет для Аниного отца.

Вздыхаю тяжко и, как есть, вываливаю все другу. Он слушает, буквально раскрыв рот.

— Да я и сам, признаться, в шоке был, — подытоживаю свой рассказ. — До сих пор поверить не могу, что все так обернулось.

— Так что сейчас с Ларой и Гариком?

— Это вообще отдельная история, — отмахиваюсь я. — Лариса косит под сумасшедшую. Или не косит, хрен ее знает. Но ломает ее нехило. Боюсь, там уже не только дурь в ход пошла. А Гарик… Этот дебил вообще отличился. Пока я в коридоре объяснялся с ментами, этот придурь очнулся и в окно вышел… — Делаю паузу и кручу пальцем у виска.

— Живой? — интересуется Валера.

— Да живой, конечно! Че с этим животным будет. Но поломан изрядно. В больницу его забрали. Позвоночник повредил.

— О, ну он свое сполна хлебанет. И за Аню, и за тебя, — кивает Валера. — Но вот твоей сестре я бы ой как не рекомендовал по дурке косить. Уж лучше сесть. Даже если сейчас она только прикидывается, то после такого заведения уже не будет надобности разыгрывать из себя больную на голову.

— Согласен, — выдыхаю я. — Но больше не стану вмешиваться в ее жизнь.

— Ну наконец-то! — едва не хлопает в ладоши Валера. — Я тебе сколько говорил, что ты эту девицу великовозрастную слишком долго опекаешь? Она ведь сама ничего не умеет.

— Вот и Аня сказала, что каждый сам творец своей судьбы. И за поступки Лары я не могу быть в ответе, — бормочу себе под нос.

— Так и знал, что это просветление не могло случиться без помощи Анюты. Умница девочка!

— Ты мне вот это завязывай! — угрожающе шиплю я. — Со своим неприкрытым восхищением. Она вообще-то моя законная жена и мать моего ребенка!

— А что, ты уже передумал разводиться? — наигранно удивляется друг.

— Пошел ты! — отмахиваюсь я.

Валера смеется. И я понимаю, что ему таки удалось отвлечь меня от тревожных мыслей.

— Теперь к делу, — говорит он нравоучительным тоном, который меня всегда раздражает, и кивает на мое плечо: — Тебя заштопать надо.

— Ерунда, — морщусь я. — Само заживет.

— Заражение крови. Не, не слышал?

— Ой, угомонись уже! — Я закатываю глаза. — Сердечный приступ на фоне беспокойства о рожающей жене! Не, не слышал? С места не сдвинусь, пока мне не скажут, что они в порядке!

Перед нами вдруг останавливается мужичок, вынуждая поднять на него глаза. Черт. Я пока не готов видеть его. Поднимаюсь на ноги, чувствуя некоторую нервозность.

— Здравствуйте, Василий… — туплю, пытаясь вспомнить отчество отца Невелички.

— Ну, здравствуй, Золотов, — не слишком дружелюбно отзывается он, игнорируя протянутую ему в знак приветствия ладонь. — Поговорим?

— Поговорим, — отвечаю я, чувствуя, что он не с миром пришел. Хотя какой со мной мир? Как там Аня говорила? Обрюхатил его дочь. Да еще и женил, даже за благословением не явившись.

Ух… Неловко как-то вышло. Может, хоть внучка его смягчит? Она еще только планирует появиться на свет, а я на ее хрупкие плечики уже столько ответственности возложил. Примирить меня со всем семейством Хрусталевых. Хотя почему Хрусталевых? Аня-то теперь уже Золотова!

Отойдя от Валеры на достаточное расстояние, останавливаюсь.

— Как ваша голова? — спрашиваю больше для Ани, чтобы, как только она придет в себя, сразу ей передать. Смотрю на плешивого мужичка сверху вниз, а он меня будто оценивает. Теперь ясно, в кого Аня мелкая такая.

— Я слыхал, это твоя сестрица учинила? — с подозрением щурится он.

Вот бл…

— Да, — вынужден признать правду, уже представляя, как наше семейство должно выглядеть в глазах Аниного отца. — Теперь с ней разбирается полиция. Прошу за нее прощения…

— Не надо мне ваших прощений, — прерывает он мой искренний порыв, чем начинает нравиться еще меньше, чем после первого впечатления. — Компенсацию требую!

О как? А Анин папа тот еще ферзь…

— Хорошо, — киваю я. — Пока Аня в больнице, вы можете пожить в нашей квартире, а потом…

— Это еще зачем? — кряхтит он.

— Не планируете остаться до тех пор, пока девочек из роддома не выпишут? — спрашиваю я, стараясь не выдавать презрения, хотя и так уже все понял.

Не планирует. И плевать он хотел. Заботливый отец первым делом спросил бы: как там моя дочь? Не пострадала ли она? Как так вышло, что она вдруг рожает? Заботливый отец, должно быть, звонил бы своей дочке, затерявшейся в чужом городе. Перевернул бы всю страну вверх дном, пока не нашел бы. Заботливый отец… А мне откуда знать? У меня у самого не было. Я сам только планирую таким стать.

И как я сразу не понял всю абсурдность своего плана? Отправить Аню к нему? Серьезно? И не смутил же тот факт, что она каким-то образом в Москве одна оказалась? И что не искал ее никто столько времени.