После тебя только пепел - Алекс Хилл

– Разве ты не хочешь поговорить с ней? – спрашиваю я, оглядываясь на дверь, за которой скрылась Кристина.

– Нет.

– Но… так нельзя…

– Кто такое сказал?

– Я! – вырываю ладонь и останавливаюсь на ступеньку выше, чем он.

Мнац оборачивается, эмоций на его лице нет, взгляд пустой и безразличный. Такое ощущение, что он закрыл зеркало души плотным металлическим занавесом.

– Алена, ты хочешь продолжить разговор здесь, чтобы точно все услышали?

– А ты хочешь поговорить? Об этом? Со мной?!

– Что тебя так удивляет?

– То, что это касается тебя и ее, – указываю пальцем за спину.

– Уже нет.

– Неужели тебе все равно? – спрашиваю я шепотом.

Мнац сжимает зубы, линия его челюсти заостряется.

– Повторяю еще раз. Хочешь говорить об этом здесь?

Отвожу взгляд и глубоко вдыхаю, чтобы потеснить напряжение, скопившееся в груди. Мнац спускается дальше по лестнице, и я, выдохнув, следую за ним. Может быть, удастся все уладить? Расставание для этой парочки обычное дело. Один раз – случайность, два – совпадение, но три и больше… уже правило. Они сойдутся, это всего лишь вопрос времени. Пытаюсь мысленно себя успокоить, но терзания и сомнения в глубине души не хотят уходить. И страшно копнуть глубже, чтобы понять их истинную природу. Хочу ли я на самом деле, чтобы отношения Кристины и Мнаца возобновились?

Агата Павловна добродушно улыбается, внимательно слушая Мнаца, который использует все свои актерские способности, притворяясь хорошим мальчиком, и клятвенно обещает вернуть меня через два часа в целости и сохранности.

– Данька, от тебя, как всегда, слишком много шума. Идите уже. Только без глупостей.

– Агата Павловна, обижаете. Где я, а где глупости?

Тихонько усмехаюсь, прижимая кулак к губам. Так и хочется прокашлять – балабол.

– До свидания, Агата Павловна, – говорит Мнац, хватая мою ладонь, и до легкой боли сжимает пальцы, утягивая меня к выходу через небольшой тамбур.

– Больно вообще-то, – шиплю я, дергая рукой.

– Будешь знать, как смеяться надо мной.

– Не думала, что ты такой ранимый.

– Я вообще стеклянный, со мной только ласково и нежно.

– Не ври. Ты робот, а внутри у тебя только программы и сложные механизмы.

Мнац ничего не отвечает на подколку, и я не понимаю, что это значит. Не оценил или я все-таки его задела? Лучше бы молчала. С улицы доносится шум проливного дождя. Мнац толкает дверь, и перед нами встает стена из воды.

– Ну что, рыбка, готова поплавать?

– Я не пойду, – отвечаю я, морщась от мелких брызг, летящих в лицо.

– Конечно, не пойдешь. Ты побежишь.

– Нет!

– Боишься прическу испортить? – смеется он.

То есть мне нельзя над ним шутить, а ему надо мной можно? Как здорово! Резко встряхиваю рукой, собираясь вернуться в теплую сухую комнату, но Мнац не отпускает.

– Алена, – мягко произносит он и меняет захват ладони, переплетая наши пальцы, – ближе всего мужская общага. Там мы сможем нормально поговорить. Ты даже промокнуть не успеешь. Обещаю.

– Речи свои сладкие оставь для других.

Мнац поворачивает голову, ловит мой взгляд и улыбается. Сердце на миг замирает. Вот так всегда! Стоит ему перевоплотиться из заносчивого короля «Волков» в милашку Даньку, как негатив улетучивается. Я понимаю, что это всего лишь одна из его масок, но ей так трудно противостоять.

– Я буду вести себя прилично. Честное слово. Алена, мне сейчас очень нужен душевный разговор.

Хмурю брови и плотно смыкаю губы.

– Можешь пошутить про то, что у меня нет души. Разрешаю, – усмехается он.

– У тебя здесь полно друзей для таких разговоров, – отвечаю я, отворачиваясь.

– Сможешь понять только ты.

Мнац поглаживает большим пальцем мою ладонь, осторожно и почти невесомо, будто уговаривает, но не хочет давить. Взволнованно вглядываюсь в вечернюю темноту за занавесом дождя и все никак не могу решиться. Мнац столько раз выслушивал мое нытье, столько подбадривал, пусть и по-своему. Может, пришло время отплатить ему хоть чем-то? Вдруг он и правда страдает?

– Ладно, – вздыхаю я. – На раз-два-три?

– Три! – весело выкрикивает Мнац и дергает меня за руку, заставляя выбежать под холодные капли.

Вода пропитывает свитер и джинсы за первые пару секунд. Несемся с бешеной скоростью, перепрыгивая лужи, но от ливня не убежишь. Мнац не оглядывается. Все, что я вижу, это его широкая спина, а все, что чувствую, помимо пронзительного холода, его горячую ладонь. И почему-то становится так весело. Идиотский поступок, но он пробуждает во мне то, что давно было забыто и только-только начало оживать.

Вваливаемся в мужское общежите, тяжело дыша. К моему удивлению, окошко коменданта пустует, а Мнац спокойно проходит мимо, словно знал об этом заранее.

– У нас здесь не такой строгий контроль, как у вас.

– Повеяло сексизмом, – хмыкаю я, вытирая капли с подбородка.

– Нет. Просто Михалыч любит спортивные передачи, а интернет ловит только на верхнем этаже, – отвечает Мнац и ведет меня за собой по лестничным пролетам и коридорам.

Вода стекает с одежды, на деревянном полу остаются следы, словно тут прошла парочка водяных. Мнац отпускает мою руку, останавливаясь перед дверью одной из комнат, и открывает замок ключом. Смотрю себе под ноги, дрожа от холода, вокруг кроссовок появляется небольшая лужица.

– Не успею и промокнуть, да? – язвительно подмечаю я.

– Я дам тебе сухую одежду. Это еще одна причина, по которой мы пришли сюда, а не поперлись в тренировочный зал. Проходи.

Мнац распахивает дверь, и я поднимаю на него взгляд, не торопясь переступать порог.

– В логово монстра?

– Пути назад уже все равно нет.

Его слова тонут в сознании, оседая где-то на подкорке, и обретают совсем не шуточный смысл. Черт возьми, что я вообще здесь делаю?

Собравшись с духом, вхожу в комнату. Мнац закрывает дверь, зажигает свет, и я удивленно оглядываюсь по сторонам. Не хоромы, но разница, относительно других студенческих спален, поразительная. Во-первых, она больше раза в два. Во-вторых, ремонт явно свежее лет на двести. А в-третьих, здесь стоит двуспальная кровать, вместо двух дряхлых полуторок! Мнац подходит к широкому шкафу и открывает сразу обе створки, заглядывая внутрь.

– А ты хорошо устроился, – произношу я, не скрывая эмоций.

– Могу себе позволить. Я же король.

– Ну конечно, – закатываю я глаза.