Притворись нашей мамой. Дочери - Регина Янтарная

– Наташенька, всё-таки это была ты.

– Ты зачем меня сдала?

– Я? Я ничего такого не делала. Я тебя нашла, – хрупкая блондинка легко выбирается из-под одеяла, бежит ко мне. Пытается меня обнять, но я не даюсь.

– Ты поправилась! – щебечет она, стараясь не замечать моего холодного отношения к ней.

– Тебя это не касается! – грубо отвечаю ей.

– Наташа?.. – в огромных голубых глазах стоят огромные слезы. – Я же хотела как лучше.

– Кто ты такая, чтобы хотеть чего-то для меня?

– Что?.. – Алена не находит слов, чтобы ответить мне.

– Правильно. Никто…

В комнате виснет напряженная тишина.

Папин хриплый голос врывается как ураган.

– Так. Прекратили обе. Алена, возвращайся в кровать. Наташа, иди к себе в комнату!

Разворачиваюсь, выхожу из комнаты с гордо поднятой головой, бросаю гневный взгляд на Демида:

– Ты тоже мне никто.

– Наташа! – мамин голос как сирена врывается в мой мозг и немного приводит меня в чувства. – Что это было? Извинись перед отцом!

– Мой отец умер много лет назад. А ты, – указываю пальцем на мать, – до сих пор живешь на его деньги и делаешь вид, что все нормально, а ты у нас такая правильная, добродетельная!

Глаза матери блестят от слез.

– Извинись, – требует Демид, хватая меня за руки.

– А-а! – ору сиреной.

– Прекрати! – бессильно шипит отчим, убирая от меня мощные руки.

– Мент! Ты сломал мне жизнь! Ты выставил меня предательницей в глазах Камиллы, Лили, близняшек. Они же меня никогда не простят! Как мне жить дальше? Об этом ты подумал? Нет! Вы же привыкли думать лишь о себе и своем благополучии.

– Я не понимаю, что происходит… – мать отходит от меня, падает безвольной куклой в кресло. – Демид, объясни… – ее голос глохнет совсем, теряется в рыданиях.

– Золотой, я сам не знаю, что произошло. Будто кто-то подменил нам дочь…

– Влюбилась она! – громкий крик Алёны пробивает мою броню и всхлипывающую тишину комнаты.

– Что? – недоумевает мама. – Он же старик. Ему лет тридцать. У него три дочери. Он бедный и не интеллигентный. Он не пара моей дочери!

– Да? Откуда ты можешь знать, кто мне пара, а кто нет? – огрызаюсь на мать. – Когда он приносил тебе все эти годы мою долю, он был для тебя хорошим. А теперь стал плохим? – строю гримасу.

– Не кривляйся, – цедит Алена, – ты с мамой разговариваешь.

– Заметь, со своей мамой! – цепляю сестренку за больное место.

– Она и моя мама! – Аленка подходит, садится на ручку кресла рядом с мамой. Гладит ее по руке. – Мам, она сейчас влюбленная дура в аффекте, не обращай на нее внимания.

– Как?..

– Я правильно понял, что ты отказываешься писать заявление на Чанышева Амира? – интересуется безэмоционально Демид.

– Правильно! Меня никто не похищал. Мы познакомились рядом с училищем. Он пригласил меня в Сочи, я согласилась. На этом всё!

– Понятно. Завтра у следователя повторишь эти слова письменно.

– Хорошо. Я свободна, гражданин начальник?

– Иди отсюда, – отчим указывает мне на одну из дверей в свободную комнату. Ухожу. В одежде падаю на кровать. Горько рыдаю в подушку до самого утра.

Всю ночь «мои» сидят за дверью, что-то обсуждают.

Утром встаю раньше всех, умываюсь, сажусь у порога на пуфик.

– Поехали, – зовет меня отчим, открывая дверь.

– Мама не поедет?

– Нет. Она не готова участвовать в этом балагане.

Сердце набирает обороты, учащенно бьется.

– Ты не будешь настаивать на моем похищении?

– Нет…

– Сам так решил?

– Нет…

– ?..

– Алена нас уговорила. Главное, семья, а не правда!

– Спасибо, папа.