Когда наступает ночь - Карина Шнелль

25. Уилл

Прочитав сообщение Лив, я рассмеялся так громко, что несколько человек на улице обернулись в мою сторону.

На выходных еду в Галифакс, маму номинировали на премию. Будет полно богатеньких снобов. Помогите!

Мы переписывались каждый день, и наши отношения становились более теплыми. Как и мое настроение.

Фраза Лив «Я горжусь тобой», сказанная во время встречи у креста, вознесла меня на небывалые высоты. На следующий день я сделал то, что давно пора было сделать. Я собрал вещи из крошечной квартиры над офисом и снова переехал на «Джульетту». Так я мог полностью сосредоточиться на том, чтобы преобразить старушку – и не пересекаться с отцом.

Благодаря помощи друзей свежевыкрашенная лодка стала как новенькая. Оставалась лишь пара мелочей, которые я мог сделать сам.

И вот я отправился к маме, чтобы наконец-то поговорить с ней о продаже «Джульетты». Я рассчитал время так, чтобы не встретиться с отцом. По пятницам после ужина он играл в скат[12] с друзьями.

Я поднял глаза от экрана телефона, чтобы ненароком в кого-нибудь не врезаться, а потом набрал ответ.

Я бы помог, но иду говорить с мамой о «Джульетте».

Если кому-то и нужна помощь, так это мне.

Оооо, желаю успехов! Дай знать, как все пройдет.

Спасибо, ты тоже.

И постарайся не задушить снобов ремнем от гитары.

Откуда ты знаешь, что я беру гитару?

Ты же все время берешь ее с собой :D

Она ответила не сразу, хотя была онлайн. Я уставился на телефон, лишь иногда поднимая глаза, чтобы не свалиться с тротуара. Уже показался дом моих родителей, и я замедлил шаг. Сердце забилось, когда я увидел три точки: Лив набирала ответ.

Ты слишком хорошо меня знаешь, Уилл Фишер :Х

Я встал как вкопанный. К щекам прилила краска :Х? Она отправила мне поцелуйчик? Что мне на это ответить?! Может, просто поставить :Х? Нет, это смешно. Возможно, это вообще ничего не значило. Многие друзья в конце разговора ставят поцелуй или даже сердечко. Но, несмотря на мои попытки убедить себя в этом, колени дрожали. Так я и дошел до дверей родительского дома.

– Соберись, – приказал я себе и встряхнул руками и ногами, как раньше перед хоккейным матчем. Мне срочно нужно было прийти в себя. Предстоял важный разговор. Я не мог себе позволить испортить все из-за мыслей о значении поцелуйчика от бывшей. Я расправил плечи, отключил звук телефона и засунул его в карман. Я позвонил в дверь.

Мама, как обычно, поприветствовала меня поцелуями в обе щеки и крепким объятием. В нос ударил родной запах свежего теста для пасты, запеченного сыра и орегано, и мне захотелось подольше постоять с ней в обнимку.

– Заходи, заходи, – она потянула меня в столовую через коридор, где все стены были завешаны нашими с Эмми детскими фотографиями. Из соседней кухни доносился сильный запах чеснока. Мама постелила на стол лучшую воскресную скатерть. Она посадила меня во главе стола, где обычно сидел папа, и поставила передо мной тарелку. Я вылупился от удивления, рот наполнился слюной.

Мама приготовила одно из моих любимых блюд – спагетти алло скольо[13] с мидиями, креветками и осьминогами под соусом из белого вина с чесноком. Если бы мама не унаследовала фирму от дедушки, не передала ее папе и не стала бы домохозяйкой, то наверняка открыла бы собственный ресторан.

– Ого, маммина, не стоило так утруждаться.

– Я тебя умоляю. Мне вовсе не сложно. Я так давно тебя не видела, и ты так усердно работаешь в офисе.

Я вздохнул.

– Ну, в последнее время не особо.

Не выпуская из рук любимый половник, она взглянула на меня недоуменно:

– В каком смысле? Ты взял отпуск?

Теперь настала моя очередь удивляться. За три года я не взял ни одного дня отпуска.

– Папа тебе не рассказал?

– А что он должен был мне рассказать?

– Что я уже почти две недели не был в офисе.

Мама схватилась за сердце и упала на стул рядом со мной.

– Уилл, да что случилось?

Во мне закипела злость. Злость на моего отца. За то, что он никогда и ни во что не посвящал маму. Что из-за него она всю жизнь сидела дома, хотя могла не менее успешно управлять фирмой. Что у нее совсем не было права голоса, хотя семья и «Джульетта» ей были важны так же, как и мне.

Я вздохнул, засунул в рот спагетти с осьминогом и собрался с мыслями. А затем рассказал ей обо всем.

О том, в каком плохом состоянии была «Джульетта». О том, как я договорился о хорошей цене на ремонт и как сам чинил катер, на что ушли почти все мои сбережения. О том, как папа захотел продать наш старый парусник. О том, как мы поругались и я отказался работать на него на таких условиях. Я не упомянул лишь детали нашей ссоры. Мне не хотелось грузить маму, хотя меня до сих пор терзали обидные слова отца.

Мама тяжело вздохнула, на лбу и под глазами пролегли морщины. Во время готовки она всегда убирала густые темные волосы наверх, и сейчас засунула выпавшую прядь в пучок.

– Уилл, я ничего не знала. Твой отец рассказывал только, что «Джульетту» отвезли к Джимми на срочный ремонт.

Я, пожалуй, слишком резко положил вилку на стол. Ну конечно, отец поделился лишь самой необходимой информацией. Скорее всего, он бы рассказал маме о продаже катера ее отца лишь много времени спустя. Я сжал кулаки. Да какое он имел право…

– Поэтому я сегодня и пришел, мам. Хотел с тобой поговорить. И придумать, что делать дальше. Я хочу выкупить у папы «Джульетту», чтобы она осталась в семье.

Мама сдвинула брови, пытаясь осознать услышанное.

– Я думаю, что лучше всего будет выкупить «Джульетту». Мы знаем твоего отца. Если он что-то вбил себе в голову… Я не смогу его остановить. Но думаю, у меня получится убедить его продать тебе лодку по хорошей цене.

– Думаешь, он согласится?

– Я об этом позабочусь, – мама скрестила на груди руки, в одной из которых был половник. – «Джульетта» – часть нашей семьи, и я не позволю, чтобы твой