Мама знает лучше - Ария Тес

Я встаю.

Не собираюсь задерживаться, но какой же кайф. Этот маленький жест совершенно точно дал понять окружающим, кто замешан в самом, наверно, громком аресте столетия.

Кладу на стол деньги за воду, сама смотрю в глаза Антонине Суковне. Даю понять: игра началась, дорогая свекровка. Ну, или в вашем случае, игры кончились.

Вот так взрывают бомбы.

И вот так они максимально сносят все подпоры такого хрупкого, идеального мира.

«Разговор»

Аури

Мы со Львом выходим в тот момент, когда Давида грузят в машину. Я вижу его наглую и холеную рожу через окно, и да, получаю садистское удовольствие. Потому что рожа-то потекла хотя бы немного: страх. На ней отпечатался ужас. И пусть всего на мгновение (пока), но то мгновение бесценно.

Невидящим, замыленным взглядом он смотрит на меня и пару раз моргает, чтобы вернуть фокус, а я беру и выставляю средний палец. С улыбкой.

Знаю-знаю-знаю. Нельзя бить лежачего и все такое, однако мне, если честно, снова насрать. Всех этих людей даже с животными сравнивать не хочется. Животных боюсь оскорбить.

Так что, в задницу все ориентиры! Сегодня и до конца моей мести — это будет серая мораль, как она есть. И я уверена, что никогда об этом не пожалею.

Хмыкаю и перевожу взгляд на Льва, когда машина трогается. Он за мной наблюдает с улыбкой, покручивая языком сигарету, потом зажигает ее и выдыхает дым со смешком.

— Злая ты баба, Аурелия. Мажорчику пятнашка светит, а ты…

Тихо цыкаю, бросаю на него взгляд, но отвечать на это смысла не вижу. Указываю подбородком на его машину.

— Подкинешь?

— Да, прыгай.

Медленно идем по направлению к тачке. Лев молчит. А я не могу.

— Какие новости?

Слышу еще один тихий смешок, который звучит вместе с запахом дыма.

— Хорошие. Все, кого ты предоставила — подтвердили контакт с этим вашим Давидом.

Это же просто отлично! Но тут же, заметив мою улыбку, Лев спешит ее отрезать.

— Аури, нет. Не радуйся слишком быстро. Только четверо из семи пойдут в суд и дадут там показания.

— Что?! Почему?!

Он отвечает одним взглядом. Ну, да. Хорошо. Понимаю.

Киваю пару раз и хмурюсь.

— Боятся?

— Кто боится, кто не хочет позора. Ты сама должна понимать. Изнасилование — это одна из самых конченых статей. Женщины часто гасят в себе то, что с ними случилось. Не только потому, что страшно…

— Но и потому что стыдно.

— Точно, — он вздыхает, потирает лицо крупной ладонью и вдруг фыркает, — Блядь, кто бы знал, как я ненавижу этих обрыганов. Больше всего, клянусь! Даже на убийц так не реагирую, как на эту грязь. Была б моя воля… ай, ладно. Думаю, сама понимаешь.

Понимаю.

Решаю не продолжать эту отвратительную тему, от которой у любого нормального человека по спине мурашки забегают.

— Его не отпустят?

Лев усмехается.

— После того как от генерала Самойлова пришло особое распоряжение? Абсолютно исключено. Этому ублюдку не помогут даже бабки.

— А у него их нет.

Резко переведя взгляд на меня, Лев выгибает брови, а я жму плечами и открываю дверь его машины.

— Я их украла.

Сажусь в тачку, за ее пределами раздается удивленный смешок. Через мгновение я слышу, как Лев отбрасывает бычок и залезает следом.

— Я сделаю вид, что этого не слышал.

Хмыкаю и жму плечами.

— Даже если вдруг тебе ударит моча не в то полушарие, без вариантов. Я не оставляю следов.

В тишине Лев заводит машину и сдает назад. Я же смотрю на ресторан, откуда как раз выбегает Леша.

Как в плохом фильме, мы встречаемся взглядами.

Как в отличной реальности, я фыркаю и прерываю этот контакт первой, повернув голову, гордо задрав нос и расправив плечи.

Надеюсь, ты не думаешь, что это конец. Урод.

— Могу задать вопрос?

— Да, — просто соглашаюсь я, а потом указываю вперед.

Лева кивает пару раз и проезжает первый перекресток.

— Я знаю, что ты трудоголик, особенно если надо. Но…Аури, ты собрала огромное досье всего за пару дней. Разработала план. И…кстати, почему так?

— Потому что.

— Хм, допустим.

— Это твой вопрос?

— Что они сделали тебе? — бросаю на него взгляд, — Не делай из меня дурака только, хорошо? Ты привлекла Григория Олеговича. Ты нашла всех девчонок. Ты составила план. Это похоже на месть, Марсо.

Молчу.

Не знаю, хочу ли рассказывать? Посвящать его в мерзкие тайны своего прошлого?

— Я мог бы сам засунуть жало и все выяснить, но мы друзья, Аури. Поэтому я спрашиваю глаза в глаза, а не поступаю как крыса.

Знаю, но все равно…

— Ладно, не хочешь…

— Он — мой бывший муж.

Короткая пауза.

— Кто? Давид?

— Фу! Нет!

— А кто тогда?

— Быков. Алексей Алексеевич Быков.

— Сын…

— Да.

Снова пауза.

— Он…отец Светика? — спрашивает он, а мои губы искажает кривая ухмылка.

— Да. И он никогда об этом не узнает.

В салоне повисает пауза. Я указываю дорогу — и все. Лев ничего не отвечает. Знаю, о чем он думает. У Льва тоже была жена. У них тоже есть ребенок. И тоже был развод. Расстались они плохо, и Вика до сих пор вставляет палки в колеса их общения с сыном.

Понимаю.

Я реально понимаю, что крутится в голове у Левы, поэтому резко перевожу взгляд и чеканю.

— Нет, я не наказываю его за то, что он со мной расстался. Это за то, как он это сделал. За предательство. За то, что он не защитил меня, хотя был моим мужем и был обязан это делать!

— Я… ничего не сказал, — Лев слабо улыбается и притормаживает рядом с моей машиной, — Просто…

— Я знаю, о чем ты подумал.

— Что это жестоко?

— Именно. Но это не так. Он не заслужил быть отцом моего сына. Он просто донор спермы.

Лев переводит на меня серьезный взгляд, и я, конечно, догадываюсь, что ему уже приходилось такое слышать. Скорее всего. Но он просто не понимает.

— Ты не понимаешь, — подвожу итог, Лев