Любви много не бывает! - Ольга Варанова

— Зато весь вечер или в телефоне сидел, или бойцов своих расхваливал.

— У меня бой завтра!

— Об этом и захочешь забыть — не забудешь, — с сарказмом улыбнулась я и отвернулась к окну. — Даже на семейный ужин этих монстров притащил.

— Папа спросил, я ответил. Или что мне ему сказать надо было? “Не ваше дело, ешьте молча”? И сколько раз повторять, не монстры они, ты ж видела. Что за стереотипы?

— Видела, угу. И Женю эту видела, и беленькую с рыженькой.

— Тааак, а это тут при чем?

— Да ни при чем. Только и слышу целыми днями о них. То до ночи там с ними боксируешь, то в кабинете закрываешься.

— С кем я закрываюсь?

— С Женей этой. С машиной.

Громов фыркнул и закатил глаза.

— Я должен был ей тактику при Валере рассказывать? Чтоб он своих подготовить успел? Катюх, да мне позарез надо, чтобы она завтра выиграла.

— А что, если проиграет, небо разверзнется? Или дождь из дохлых крыс начнется?

— Небо тут, похоже, уже разверзлось, — Эд перехватил руль, сжав его так, что костяшки побелели.

Дальше спорить расхотелось, я уставилась в окно и до самого дома не произнесла ни звука. Громов тоже злился, не в первый раз пытаясь мне доказать, что этот бой ему важен. Я и раньше это хорошо понимала, а сейчас стала четче осознавать, почему именно. Не припомню, чтобы хоть за одного из своих бойцов он переживал так, как за эту Женю.

Дома я сразу легла спать, отвернулась и натянула одеяло до плеч, намекая, что лезть ко мне не стоит, но Эд и не пытался. Так же, как и я, лег ко мне спиной, долго устраивался и сопел, матерясь себе под нос.

Догадки мешали заснуть, а отбросить их не получалось. Меня с ног до головы сжирала ревность и злость на Громова. Эту его Женю я вообще почти ненавидела.

Отключилась только к утру, а проснулась уже в одиночестве. От Громова на подушке лежала только розочка и записка:

“Жду тебя в клубе к шести. С праздником!”

Конечно же, ехать я никуда не собиралась. Еще не хватало глазеть на женский мордобой. Болталась по квартире до самого вечера, размышляя о том, что делать. Когда ревность и обида окончательно меня добили, я села в кухне, где девять месяцев назад началось наше с Эдом тесное знакомство, и обняла себя за плечи, вдруг осознав для себя кое-что важное.

А что, если я для Громова не просто привычка, а ответственность, которая против воли легла на его плечи, и теперь он сам не знает, как ее сбросить, не став при этом подонком? Приручил, позаботился, вырвал меня из лап злодеев. Что, если все чувства ко мне были только жалостью и заботой. Бросить меня теперь с его стороны было бы свинством, но и мне оставаться с мужчиной, для которого я обуза, тоже не хотелось.

В половине шестого завизжал мой телефон. Покосившись на экран, увидела фото Эда и всхлипнула. Потом еще раз, но трубку так и не взяла. Его увлеченность боем и хедлайнером программы все сильнее клонила в сторону нерадужных мыслей. Надумала я себе это или нет, но по крайней мере будет правильно взять паузу и обо всем подумать. Нам обоим.

Я вытащила из шкафа чемодан, принялась складывать свои вещи, а стены квартиры Эда как будто кричали мне, тоскливо выли, умоляя остаться.

— Нет уж, — шмыгнула носом и впихнула в чемодан косметичку. — Вот и проверим, как все на самом деле. Без давления и навязанного чувства ответственности.

Закончив со сбором, я поставила чемодан на колесики и села на него сверху. Лучше всего уйти, пока Громова нет. Разберемся в себе, тогда и решим, вместе мы или у каждого теперь свой путь.

В последний раз обвела глазами до боли знакомый интерьер спальни, вспоминая, как счастлива была здесь с ним. Уходить до дрожи не хотелось, и еще чуть-чуть, я бы точно передумала, закрыла глаза на эту Женю и вечные отлучки Эда, его обещания не зависать все выходные в клубе, о которых он забывал, едва выйдя за порог. На эти его тайны.

Входная дверь хлопнула, заставив вздрогнуть. Я наспех вытерла слезы.

— Катюх, ты дома? — крикнул Громов из прихожей.

Он быстро прошагал сперва в кухню, потом показался в дверях спальни и нырнул к комоду.

— Ты папку синюю не видела? — спросил, выдвинув нижний ящик с каким-то барахлом. Никогда в него не заглядывала. — Я вроде в прихожую клал, а в итоге забыл.

— Не видела, — ответила я тихо.

— Да куда она делась-то?!

Громов перерыл еще один ящик, потом открыл шкаф и заглянул на верхнюю полку, где лежали его документы.

— Сам забыл, куда сунул, — довольно хмыкнул он и вытащил нужную папку. — А ты чего дома еще? Я думал, уже подъезжаешь. Звонил тебе.

Только потом он обернулся ко мне и оторопел, увидев чемодан.

— А это еще что такое?

Брови хмуро сошлись к переносице. Громов положил папку на комод и шагнул ко мне, а я рефлекторно встала и выдвинула ручку на чемодане.

— Извини, я хотела успеть до твоего возвращения.

— Что успеть? Куда ты намылилась?

— К родителям.

Эд иронично фыркнул.

— Не многовато вещей взяла? Коза, ты, меня, конечно, и раньше убивала этим, но щас прям совсем перебор. Может, грузовик подогнать еще? Хотя… — он вдруг сбросил шутливый тон. — Погоди-ка. Они ж уехали?

— Уехали.

— И?

— Я думаю, нам надо сделать паузу, — выпалила я, внутренне сжимаясь под его взглядом.

— И нахрена она нам?

— Так будет правильно. Нам обоим надо во всем разобраться и решить, как быть дальше.

Громов зарычал, отошел к комоду.

— Я вообще щас ничего не понял! В чем разобраться? Что решить? Тебя в какой момент осенило-то?

— В тот момент, когда поняла, что ты не обязан быть со мной только из-за того, что было когда-то. Проблемы больше нет, ты свободен, если этого хочешь.

— Ты меня так послать решила? — он нахмурился сильнее.

— Нет… Но не хочу быть якорем.

— Катя, каким, нахер, якорем?!

Скулы на его лице заходили ходуном,