Измена. Не возвращай нас - Анна Томченко

— Она даже не от меня беременна, Варь.

— Ну это мы сможем сказать точно, когда родится ребёнок, и у тебя на руках будет днк тест А на данный момент что-то утверждать не имеет смысла.

— Она сама призналась.

— Ну и что? А я признаюсь завтра в том, что младший ребёнок у меня от Давыдова, на слово поверишь? Если тебе кто-то что то сказал это не говорит о том, что это и есть, правда.

— Хорошо, я тебя понял. Но скажи мне, пожалуйста, чего ты тогда добиваешься этим своим поведением?

— Я ничего не добиваюсь, Олег, я подала на развод, мы с тобой разведёмся. Если у тебя хоть немного осталось чего-то хорошего в душе по отношению ко мне, ты не будешь ставить палки в колеса и затягивать бракоразводный процесс, а в первое же наше заседание нас разведут без примирительного времени.

Олег сдавил челюсти с такой силой, что мне показалось, я услышала, как крошатся его зубы.

— Ты даже не хочешь дать мне шанс исправить все.

— Дело не в том, что я хочу или не хочу. Я не могу, Олег, просто не могу, потому что я не верю тебе, потому что ты предатель, потому что здоровье моих детей важнее, чем наши с тобой отношения. Я просто не могу.

— Варь, ну если ты так боишься и переживаешь за то, что с тобой или с детьми может что-то случиться, я же могу и эту ситуацию исправить.

Я прикрыла глаза, ощутила, как по вискам забился пульс.

— Я знаю, Олег Но ситуация заключается не в том, что ты можешь это исправить.

Она заключается, в том, что ты этого до сих пор не сделал этого, ты не сделал ничего, чтобы изменить ситуацию в свою сторону. Поэтому ты меня очень обяжешь, если разведёмся мы с тобой быстро, тихо и без скандалов.

47.

Олег

Я стоял, растерянно смотрел на Варю, не понимая, как мне реагировать.

Я не имел права давить на неё. Я не имел права требовать и ставить какие-то условия. Я был виноват в сложившейся ситуации. Я полностью и осознанно принимал всю вину, и Варя была во многом права. Я думал, что не зайдёт так далеко. Мы не в девяностых, чтобы люди поступали. Так мы живём в мире современных технологий, где каждый чих отслеживается, и для меня было огромным шоком, что семейка Зои посмеет настолько по-свински себя повести: напасть на беременную женщину.

Я покачал головой и тяжело вздохнул.

— Я поеду тогда, — произнёс я сквозь силу, борясь с собственными желаниями, а желание было одно: остаться с ними, остаться с моими тремя девочками. Мне хотелось холить, лелеять Катюшу, качать её на руках, баюкать. Мне хотелось смотреть на заспанную Варвару, мне хотелось заплетать волосы Лине утром, а не вернутся в дом, который стал склепом без них.

— Ты меня очень обяжешь, спасибо, — сказала Варя и опустила глаза.

Мне почему-то показалось, что я в мелькнувшем взгляде увидел разочарование и боль.

— Я только посмотрю на Катю, ладно? — уточнил я с запинкой, потому что твёрдо г оворить не получалось. Я мог их потерять, это было так страшно, что даже увзрослого мужика, который не один раз проваливался в бизнесе, рисковал баблом, сводило от одной мысли все тело, что можно было потерять девочек.

Варя кивнула и быстро стала протирать стол влажной салфеткой, хотя ничего не было: ни крошек, ни пыли. Так она старалась скрыть свою нервозность, а я не мог подойти к ней сзади, обнять за плечи и сказать:

— Варюш, сядь, успокойся, все будет хорошо. Лучше расскажи мне, что тебя волнует.

На самом деле я делал это постоянно, когда возвращался с работы не таким тоном, не с такими жестами, но это был своеобразный ритуал, я садился, она бегала вокруг меня, щебетала, носилась, кружилась. И рассказывала, что её волновало.

Не всегда в форме печали или ещё чего-то. Варя могла возмущаться, ругаться, чему-то радоваться. Ведь на самом деле, положа руку на сердце, я не хотел ей изменять, потому что, если бы хотел, я нанял проститутку, и закончилась бы вся эта эпопея намного раньше.

Нет.

Мне хотелось сбросить пар. И все, но обратиться к услугам профессионалки это означало сделать выбор, а я его не делал. Я точнее, его делал в пользу семьи, если бы... Если бы.

Я покачал головой. Я должен был принять ответственность за свой поступок, если бы во мне было больше честности Зоя бы не смогла никак воспользоваться ситуацией.

Сейчас я это оценивал здраво.

Тогда нет.

Тогда я считал, что Варя должна прогнуться. Варя должна смолчать. Варя должна принять.

Да Варя по факту нихрена ничего никому не должна.

Это я должен был с самого начала принять ответственность, как только узнал про ребёнка, я должен был не разыгрывать роль благородного рыцаря, а потащить Зою на аборт, и все.

Катенька спала. Даже губки не выпячивала, была такой спокойной, маленькой, крохотной. Просто я понял, что Лина была намного крупнее. И тогда я не боялся брать её на руки, но Катю я боялся брать на руки и все равно брал, потому что видел страх в глазах жены.

Она такого не заслуживала, поэтому я первый взял Катю, стал её баюкать, чтобы Варя расслабилась.

Спустя десять минут я с горечью и сожалением отошёл от кроватки, которую сам же и собирал, пока Варвара лежала в больнице и тихо прошёл в комнату старшей дочери.

— Родная, я поехал, — сказал я мягко. Лина бросила на меня осторожный испуганный взгляд.

— Но пап, я думала, что ты останешься.

Я грустно улыбнулся и покачал головой.

— Нет, солнце, мне надо ехать домой. Мама очень устала. Я не хочу, чтобы она ещё и за меня переживала.

— Но она за тебя не будет переживать, пап, — завелась Лина и встала с кровати.

Шагнула ко мне и вцепилась мне в рубашку — Пап, с тобой же, наоборот, спокойней.

Я тяжело вздохнул, понимаю, что можно сколько угодно разыгрывать роль того, что все мне все должны. Но ответственность за свой поступок даже перед дочерью я тоже должен принять.

Я присел на корточки, так, чтобы Лина оказалась