Измена. Не возвращай нас - Анна Томченко

— Понимаешь, иногда случаются такие вещи, что люди друг друга обижают, и некоторые обиды они как заноза, их можно быстро вытащить и тут же простить, а некоторые обиды как сильный удар, после которого остаётся большой синяк. Так вот, такую обиду простить почти невозможно. Я обидел твою маму очень сильно.

У Лины затряслись губы, она сдвинула бровки домиком и тяжело задышала.

Я провёл пальцами ей по волосам и прижал к себе.

— Не переживай, родная, это же не говорит о том, что все будет плохо. Все будет хорошо. Если хочешь, ты можешь поехать со мной.

— А как же, мама? Ей же сейчас помощь нужна.

— Да, ты права, но от моей она отказывается.

Лина запыхтела, а потом тоненько заскулила, прижалась ко мне, всем телом,обняла за шею и тяжело задышала.

Только спустя полчаса я смог выйти из детской.

Варя проводила меня грустным взглядом и ничего не сказала, а я только прошептал.

— Я пошёл.

На это жена кивнула и, развернувшись к двери, я вдруг дёрнулся. Через плечо посмотрел на Варвару.

— Прости меня, пожалуйста, родная, прости.

48.

Я вышел из подъезда и, дойдя до машины, встал и опёрся о неё бедром, вдохнул влажноватый воздух города, я ощутил, что у меня в груди развернулась воронка после удара ракетой.

Было все раскорежено, изломано.

И я просто от бессилия стоял и смотрел в пустоту.

Но спустя какое-то время я набрался сил и сел в машину.

Я не успел выехать со двора, как завибрировал телефон, и жизнерадостный голос Давыдова проорал:

— Ну ты как?

— Нормально, — отозвался я нейтрально.

— Слушай, у тебя родилась дочка, это надо отметить.

— Клим, отвали, а... — тихо попросил я, испытывая раздражение.

— Никакого отвали. Я как твой лучший друг и как будущий крестный, просто обязан выпить с тобой за рождение дочери, тем более такое!

— Клим, мне сейчас вот реально не до этого.

— Я знаю, Олег, что тебе не до этого, именно поэтому сейчас тебя зову.

Я тяжело вздохнул и, представив, что меня ждал пустой дом, похожий на усыпальницу, произнёс:

— Куда ехать?

Ехать надо было в центр в какой-то клуб.

Когда я остановился и припарковался возле неоновой непонятной вывески, то подумал, что Давыдов слегка ошибся с адресом, но, зайдя в помещение и увидев там довольного партнёра, который стоял и выбирал себе ружьё, я покачал головой.

— Пейнтбол, серьёзно? Ты в детстве не наигрался в эти игрушки?

— Какая к чёртовой матери разница? Давай выбирай себе пушку и погнали.

Мне двигаться не хотелось ни черта, но когда мне Давыдов зарядил в плечо шариком с краской, я озверел и гонял его по всему помещению, и где бы он не спрятался, я все время старался его настичь.

Спустя два часа Давыдов, хлопнув меня по плечу, произнёс:

— А теперь поехали пить.

— Да не буду я пить.

— Да мы по чуть-чуть, по рюмашке.

Я покачал головой и оказалось, что его поехали, это просто зашли в соседнее здание, какой-то спортбар, где куча разодетых в командные цвета мужиков сидели и болели за какой-то матч.

Давыдов быстро сделал заказ, а я, только откинувшись на спинку диванчика, запрокинул голову.

— Ну ты что такой, как будто похоронил кого-то.

— Семью похоронил, Клим.

— Что за глупости, — отозвался он тихо и покачал головой. — Да никого ты не похоронил, Олег, с тобой твоя семья.

Мне показалось лишним объяснять ему, что потерял я все. Остался у меня бизнес, дом, а самого важного, самого ценного теперь у меня никогда не будет.

— Олег да любит тебя, Варька, любит. И поэтому простить не может. Фиговее было, если бы она рот закрыла и сделала так, как ты сказал, тогда бы точно можно было бить в колокола, потому что не любила бы, потому что было бы наплевать на то, с кем ты спишь, а так, любит она тебя, дурака, такого. Безбожно сильно любит. А самое главное, если у тебя это была незапланированная внезапная акция, если ты её реально любишь, ни черта не оставляй.

Последнее Давыдов произнёс так тяжело, что я склонил голову к плечу и уточнил.

— А почему ты никогда не жил с матерью Женьки?

— А потому, что оказалось, что не любила. Она, когда беременная ходила все время хвостом вертела, от меня типа ребёнок, не повод для брака, чем ещё сильнее меня раззадоривала, и знаешь, самое смешное я вёлся. Я помню, как спал в машине под её окнами, потому что не мог уже без неё, как на наркоту подсел, а она то подпустит к себе, то оттолкнёт, то подпустит, то оттолкнёт. Мне казалось, я чокнуться готов был. И так вот это все продолжалось какое-то время. А потом, помнишь, когда у нас бизнес грохнулся. Она тогда жутко хотела слетать в отпуск, подружкам похвастаться, что вот носит ребёнка бизнесмена, он вот и на моря в любое время года за любую стоимость может, и то, и другое, пятое, десятое. Ты же помнишь, тогда как фигово было, приехал, значит, и никакого моря, а срок уже большой был. Она меня вообще выставила, и говорит, что ничего у нас с тобой не было и быть не может. И вот с одной стороны, вот по правде говоря умная же девка оказалась. Как только у меня начались проблемы, она быстренько свинтила с моим ребёнком. А я то уже за столько времени привык к тому, что у меня родится сын, и поэтому бросился искать её, а у неё новый мужчина. Так паскудно стало, что я все это время носился перед ней на задних лапах, кадриль вытанцовывал, а она так меня швырнула. Когда я попытался выяснить отношения, она мне ляпнула о том, что типа не прекратишь доставать меня, я пойду лягу на искусственные роды и в кульке твоего наследника вынесут на помойку. Я тогда так офигел, не мог сообразить, что это в неё я был влюблён, пришлось договариваться. Так вот и получилось странно и смешно, что я своего сына то по факту выкупил. И поэтому, Олег, тебе так больно и ей так больно. По той простой причине, что вы друг друга любите. И лучше пусть болит, чем будет равнодушно холодно.

49.

Олег

— У