Жестокие игры - Диксон Уиллоу

Это также означает, что я не могу ничего от него скрыть, потому что он видит меня насквозь, как будто я сделан из целлофана. Ни за что на свете я не смог бы скрыть от него тот факт, что я играю с Феликсом, если бы мы были лицом к лицу.

— Вы ладите?

— Да, в основном.

Джейс фыркает от смеха. Я беру ручку с кофейного столика и бросаю ее в него.

Он ловит ее, все еще смеясь, и крутит между пальцами.

— Как он? — продолжает папа.

— Кажется, нормально, — осторожно отвечаю я. Это не ложь, но и не вся правда.

— Хорошо. — Он звучит отвлеченно. — Мне нужно идти. Мы поговорим о том, как поступить в этой ситуации, когда ты вернешься домой. Пришли мне досье как можно скорее, а также все новые подробности, как только они появятся.

— Сейчас же, — отвечает Джейс и поворачивается на стуле к компьютеру. — Через несколько секунд оно будет у тебя.

— Отлично. До свидания, ребята.

— До свидания, — хором отвечаем мы трое.

Он завершает звонок, и я собираюсь бросить свой телефон на кофейный столик, когда все три наших телефона пищат, сообщая о поступлении SMS.

Я открываю уведомление и читаю короткое сообщение.

— Что происходит? — спрашивает Джекс.

— Они хотят нас видеть в главном доме. — Я убираю телефон. — Никаких подробностей, кроме того, что это касается Вознесения.

— Когда нам нужно быть там? — спрашивает Джейс, поворачиваясь, чтобы, по-видимому, выключить компьютер.

— Сейчас же. — Я встаю и потягиваюсь, поднимая руки над головой. — Надеюсь, это не займет всю чертову ночь.

Джейс встает и придвигает стул бедром.

— Готовы?

Джекс и я киваем, и мы втроем выходим из комнаты.

Глава девятнадцатая

Феликс

В комнате царит тяжелая и гнетущая тишина, я смотрю на книгу, которую держу в руках, и пытаюсь прочитать слова в который раз.

Завтра последний день занятий перед каникулами в честь Дня Благодарения, и вместо того, чтобы радоваться возможности уехать домой и на неделю сбежать от всего мира, я боюсь этого.

Праздники имеют огромное значение в семье Киллиана, и в этом году наша очередь принимать гостей. Это означает, что моя мама проведет первую половину каникул в панике, поскольку она не только организует ужин для огромной семьи Киллиана, но и следует традиции, пытаясь превзойти все, что было запланировано в прошлом году.

Из-за того, что моя мама присоединилась к семье Киллиана не совсем социально приемлемым образом, она всегда очень нервничает по поводу планирования любых семейных мероприятий и использует их, чтобы доказать, что она принадлежит к этой семье и является одной из них.

Большинство членов его семьи приняли ее из уважения к отцу Киллиана, но для моей мамы этого недостаточно. Она не просто хочет, чтобы ее приняли. Она хочет, чтобы ее чествовали и относились к ней так, как будто она не предала память своей лучшей подруги и не узурпировала ее жизнь. Это означает, что я проведу свою неделю отпуска, избегая ее, чтобы не потратить его на подготовку к ужину, на который я даже не хочу идти, и на общение с толпами людей, которые будут в доме во время этого дурацкого ужина.

Честно говоря, я бы предпочел остаться в школе и провести каникулы в одиночестве, но это не вариант. Я упомянул об этой возможности маме несколько недель назад во время одного из наших редких звонков, но она просто начала вызывать у меня чувство вины, говоря, как сильно она скучает по мне и как она с нетерпением ждет встречи со мной, хотя я точно знаю, что она больше беспокоится о том, что все будут говорить, если меня не будет, чем о том, чтобы провести со мной время.

Завтра также состоится ежегодная вечеринка «Rebels», и, если честно, это меня беспокоит больше, чем День Благодарения или что-либо еще, что может произойти во время каникул.

Вечеринка — это, по сути, повод для невероятно эксклюзивного списка гостей, чтобы накуриться и предаться гедонизму в последнюю минуту перед каникулами. Я не знаю, что там на самом деле происходит, так как меня никогда не приглашали, но тот факт, что все участники должны подписать соглашение о неразглашении, прежде чем их пустят внутрь, говорит мне о том, что там происходит.

Обычно мне плевать, чем занимаются люди и как мои избалованные одноклассники решают выпустить пар, но мысль о том, что Киллиан предается тем вещам, которые мое воображение выдумывает каждый раз, когда я думаю о завтрашнем вечере, заставляет меня хотеть пробить кулаком стену.

Мне не должно быть дело до того, что делает Киллиан, и теперь, когда он официально свободен, он имеет полное право делать все, что хочет, с кем хочет. Я знаю, что то, что, между нами, — это просто часть игры, в которую мы играем друг с другом, но становится все труднее помнить, что это всего лишь игра.

Киллиан не любит меня и не пытается защитить меня, потому что заботится обо мне. Он делает это, потому что так поступает его семья. Я его сводный брат, поэтому нападение на меня — это нападение на него. Вот и все.

То же самое и со всем, что произошло, между нами. Все это — не более чем игра и новый способ получить удовольствие. Ничего из этого не имеет значения, и мне нужно перестать зацикливаться на этом и перестать думать о том, куда мой чертов сводный брат может или не может засунуть свой член в ближайшем будущем.

Мягкий звонок моего телефона вырывает меня из оцепенения, и я качаю головой, возвращаясь в реальность.

Рассеянно я беру его и открываю переписку с Иден.

Иден: Я так сильно ненавижу Дж.

Я: Что он наделал на этот раз?

Иден: Он просто сказал мне, что я должна уехать завтра после занятий, а не уезжать с ним и ребятами в субботу.

Мое сердце падает в пятки. Мы с Иден планировали устроить ночевку в качестве последнего веселого мероприятия перед праздниками, так как Джордан будет отвлечен Распятием и не будет иметь времени контролировать каждую мелочь в своей жизни. Я с нетерпением ждал возможности провести ночь, смотря плохие фильмы ужасов и сплетничая с моей лучшей подругой, чтобы отвлечься от всех проделок, которые будет вытворять Киллиан.

Я: Что? Почему?

Иден: Не знаю.

Иден: Я подумала, что, может быть, он как-то узнал, что мы