Вот и всё! - Галина Ивановна Луценко

ничего не знаю, абсолютно ничего. Даша рассказывала, что он очень занят на работе, что даже в клубе давно не появлялся. Мне бы увидеть его хоть бы краешком глаза, просто узнать всё ли у него в порядке. Но моя гордость слишком велика, чтобы сделать первый шаг к нему и позвонить или написать, хотя рука одинокими вечерами тянется это сделать. Зловещие мысли о том, что он не хочет меня больше видеть, и я ему не нужна, часто стали посещать меня. И я бы поверила в это, если бы не одно но — чёрный Мерседес. Находясь в тягостном состоянии от того, что я с ним давно не виделась и в постоянном нервном ожидании встречи с ним, я не могла настроить себя на что-то дру-гое. Когда закрываю глаза, в голове только воспоминания о его прикосновениях и поцелуях. Это зави-симость сильнее наркотической. Она срывает мне крышу, поглощает полностью, и самое ужасное во всём этом, что никакой реабилитации это физическое и психологическое тяготение к его близости не подвергается. Просто хроническая нехватка Михаила.

В очередной день, я собралась заехать в офис к отцу, чтобы помочь им с документоведением. Хоро-шо, всё-таки, что я осмелилась рассказать всё сестре. Вернее, уже просто не хотелось врать, объясняя ей, почему за мою жизнь теперь отвечают люди её клиента. Ответ был прост — он просто переживает за меня. А какие у него ко мне чувства не знает никто, даже я. Теперь мне стало намного легче на душе, зная, что моя сестра в курсе моих сердечных дел и совершенно не осуждает меня за всё это, а, наобо-рот, я вижу в ней сильную поддержку.

— Привет, моя родная, — увидела я папу в кабинете сестры, — как подготовка к экзаменам?

— Привет, — я обняла и поцеловала его в щёку, — вроде как справляюсь.

— Ты какая-то уставшая в последнее время. Это учёба тебя так выматывает? — обеспокоено взглянул на меня отец.

— Всё в порядке, просто я много занимаюсь допоздна, не могу никак выспаться, — устало произнесла я, поглядывая на сестру, которая знала истинную причину моего измученного вида.

— Ладно, тогда сейчас же езжай домой и хорошенько выспись, а мы сами как-нибудь справимся. Правда, Катя? — решительно заявил папа.

Сестра кивнула отцу в ответ, и он, схватив свой огромный портфель, попрощавшись с нами, полетел на свою очередную встречу.

Я вяло шлёпнулась в кресло сестры, и пальцем крутанула железный глобус в позолоченной оправе, который стоял на столе.

— Кать, что о Михаиле слышно? — печально спросила я.

Сестра взглянула на меня, и, оторвавшись от поиска каких-то важных документов в номенклатуре дел, подошла к столу, и облокотилась на него.

— Да плохо всё у него. Завтра суд вынесет окончательное решение, и он станет официальным холо-стяком. Нищим холостяком, — уточнила сестра.

— Нищим? Почему? — встрепенулась я.

— Ну, его жена не принимала добровольное соглашение о разделе имущества, и подала исковое заяв-ление. Михаил Викторович, как я его называю, долго вступал в спор с этим решением его жены, не соглашаясь ни на какие её условия. Но тут буквально недавно, он объявил о своём решении беспреко-словно выполнить все её требования и отдать ей всю ту часть его собственности, что она запрашивает.

— Странно. А он объяснил, почему он поменял своё решение? — удивилась я.

— Нет. Но я заметила ещё сначала, что он что-то замалчивает. Руководствуясь своим опытом, я могу предположить, что его жена подсобрала на него неплохой компромат и шантажирует его, — поделилась своими догадками сестра.

— Странно. Я знаю, что у него вроде как безупречная репутация. Он больным деткам помогает, и его рабочий персонал очень хорошо о нём отзывается, — растерянно протянула я.

— Саша, ему ещё тридцати нет, а он уже миллионер. Ну как такое может быть, сама подумай. Он, ду-маешь, это состояние честным трудом заработал? — хмыкнула мне Катя.

— Не знаю, — отрешенно отозвалась я.

— То-то же. Розовые очки пора бы уже снять, Александра! — надоумила меня сестра.

Как бы Катя не была уверена в нечистых делах мужчины, который внезапно стал для меня центром вселенной, верить в это мне не хотелось. Я просто не смогу принять эту информацию. Намного удоб-ней ничего не знать о пути, который привёл Михаила к богатству, ибо можно выяснить такие факты, которые не приживутся с моими жизненными понятиями. И дымка его идеального образа в моем мозгу развеется, как будто её и не было.

На следующий день, я позволила себе выспаться, так как занятия начинались лишь с третьей пары. Мысли кружились около сегодняшнего заседания суда по поводу развода Михаила. Отсидев на двух занятиях, я решила набрать Катю и узнать, как всё прошло. Но мобильный сестры не отвечал, и я уже начала заметно нервничать. Ехать к ней в офис не было никакого смысла, так как я могла её там не за-стать.

Дозвониться удалось лишь утром.

— Привет. Извини, что трубку не брала, телефон на работе оставила, — ответила Катя, — всё разреши-лось, так как мы и думали. Его бывшая жена теперь достаточно обеспеченная женщина.

— Как он? — спросила я.

— Неважно. Злой очень, — ответила Катя.

— Ладно, спасибо тебе, — попрощалась я с сестрой.

Катя застала меня своим звонком по пути в университет, и я, остановив машину, съехала на обочину. Мне нужно подумать. Во все нелёгкие периоды моей жизни он был рядом со мной, и чувствовала его поддержку. Возможно, он сейчас нуждается во мне, а я даже не могу пересилить себя, чтобы написать ему короткое сообщение. Сомнения разрывали меня. Он сказал, что был бы для меня никем, если бы был нищим. Но это не так. Только он этого не знает. Хотя, может быть, он просто считает меня такой же алчной женщиной, как его бывшая жена, и совершенно не желает встретиться со мной. Возможно, он теперь даже презирает меня. Ненавидит всех женщин в целом. Хотя вряд ли можно ненавидеть и переживать одновременно, и охранник, который следует за мной по пятам всё это время, доказательство этому.

Вечером, немного успокоившись, я решила все-таки не навязывать Михаилу свое общение в виде телефонных звонков, боясь вызвать его раздражение, и почувствовать себя навязчивой. Даже мысли не было о встречи с ним, если бы не звонок подруги.

— Саша, привет. Слушай, ты о Михаиле знаешь? — взбудоражила своим вопросом меня Даша.

— А что я должна знать о нём? — нервно, сглотнув, спросила в ответ я.

— Юра говорит, он с вчерашнего вечера у себя в кабинете закрылся и пьёт беспробудно. Разговаривать ни с кем не хочет, и выходит только, чтобы