Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

представлений о нравственности, принятых в древесных кланах. Даже господин Донгури, всегда и во всём защищавший дочь, не выдержал последнего её приключения с этим нахальным и развязным учителем ваяния, вышвырнул мерзавца вон, практически посадил дочь под домашний арест и устроил брак по сговору с Сосновым кланом. И никакие громкие истерики и обещания покончить с собой в данном случае Эме не помогли.

— Понятно, — кивнула чародейка.

Слова старшей горничной полностью совпадали с её собственным представлением об отношениях в семействе Донгури. Ничего нового для себя она не услышала.

— У меня сложилось впечатление, что брат и сестра тоже между собой не особенно хорошо ладят, — проговорила Рика.

— Да. Молодой господин всегда говорит, что его сестре сходит с рук любая гадость и любой проступок, — согласилась Линда, — к тому же Эма с детства постоянно дразнила и продолжает дразнить своего брата. Когда-то её шуточки касались неуклюжести и полноты молодого барона, а теперь она любит «посетовать» на несправедливость судьбы, по воле которой титулованный молодой мужчина должен тратить свою жизнь на кондитерскую фабрику вместо того, чтобы весело проводить время в светских салонах, театрах, модных ресторациях. Одним словом, вести образ жизни, соответствующий его статусу. Ещё она очень любит «сочувствовать» непрезентабельной внешности молодого господина, из-за которой он остаётся обделённым женским вниманием.

— И как Дарко реагирует на всё это? — подал голос коррехидор.

— Раньше Дарко пытался игнорировать, терпел, но в какой-то момент выходил из себя и просто лупил сестрицу. Он старше и всегда был сильнее, — ответила Линда, — Эма бежала к папеньке и со слезами на красивых глазах, которым она превосходно умеет придавать абсолютно невинное выражение, жаловаться на жестокое обращение. Случался очередной скандал из тех, когда родители защищают своих любимцев, а в итоге ссорятся сами. Повзрослев, молодой господин научился отвечать колкостью на колкость, и рукоприкладство прекратилось.

Вил с облегчением кивнул козырнувшему ему в воротах небритому охраннику и повёл магомобиль в столицу.

— Удивительно тягостное ощущение от этого расследования, вы не находите? — спросил он, когда дорога повернула налево, огибая красивое озеро, покрытое едва застывшим льдом. В самом его центре, на глубине, льда не было, и по тёмной воде скользили силуэты двух лебедей.

Рика сначала кивнула, потом поняла, что Вилохэд не увидел её кивка, потому что смотрит на дорогу, и сказала вслух:

— Пожалуй, соглашусь с вами. В убийствах всегда мало приятного, а уж, когда убивают родственника, особенно гадко.

Из-за того, что коррехидор устал, разговор не клеился. После обмена парой незначащих фраз о подозреваемых, которые ничего нового к расследованию не добавляли, повисла тишина. Чародейка смотрела в окно на мелькающие оголившиеся рощицы с вкраплениями зелени хвойных деревьев; наблюдала за стаями кружащих в небе птиц и незаметно зевала.

Около знакомого дома на улице Колышущихся папоротников Вил высадил девушку, попрощался и поехал домой, в резиденцию Дубового клана. К обеду он опоздал. Отец уже приканчивал свой любимый суп с красной фасолью и обжаренными медальонами из утиной грудки.

— Надеюсь, — проговорил сэр Гевин, нахмурив такие же прямые, как и у сына брови, — твоё опоздание обусловлено работой, а не свойственной тебе безалаберностью.

— Работой и только работой, — склонил голову Вил, усаживаясь на своё место, и папин камердинер, прислуживавший герцогу за обедом, мгновенно наполнил его тарелку густым супом, исходящим ароматом специй и жаренной на углях птицы, — я только что вернулся из Желудёвого замка.

— Донгури? — спросил отец, — у них что-то случилось?

— Случилось, ещё позавчера. Странно, что никто не сообщил главе клана о смерти Хаято Донгури.

— Безобразие, безобразие и полнейшая безответственность, — отец бросил ложку на стол, — традиции, правила, банальная вежливость — это всё не для нас. Действительно, кто я такой, чтобы информировать меня о подобном событии. Да, времена нынче пошли…

— Хаято Донгури был убит, — продолжал коррехидор, воспользовавшись паузой, — мы ведём следствие.

— Убили, сам умер, нет никакой разницы, регламент должен быть соблюдён, — камердинер подал сэру Гевину второе, — наследник обязан, именно обязан, — подчеркнул герцог, — сразу сообщить главе клана о произошедшем, а затем представиться по всем правилам, явившись лично.

— Даже, если бы ты был в Оккунари? — коррехидор с сомнением поглядел на большую порцию риса, политого жирным соусом и кусок обжаренной в сухарях форели.

Пока отец жил в столице, кухня мгновенно перестраивалась под его вкус: готовили жирно и обильно.

Сэр Гевин подумал немного, резонно заметил, что сейчас-то он в Кленфилде, посему данный вопрос лишён практического смысла, а обсуждать абстрактные «если бы» он не имеет ни малейшего желания.

— Просто кошмар, — продолжал он разглагольствовать, выплюнув рыбную кость, — падение нравов буквально захлестнуло Артанию.

Вил хотел было поинтересоваться, о каком именно падении нравов идёт речь, но благоразумно промолчал. Но его отец и сам был готов изложить малейшие подробности собственных мыслей.

— Я не говорю даже о количестве публичных домов в столице. Хотя одно это — не самый слабый показатель. Я о падении нравов в кланах, — герцог покачал головой, — в былые эпохи древесно-рождённые служили примером нравственности, порядочности и строгого следования традициям, ибо без традиций у нации нет будущего. Стоит лишь отказаться от наследия предков и своего славного прошлого, как ты навсегда потеряешь и своё будущее. Взять, к примеру, наш элитнейший клуб «Красные и зелёные клёны». Во времена моей буйной молодости не древесно-рождённому туда даже вход был воспрещён. Кроме обслуги, естественно, — пояснил сэр Гевин, поймав скептический взгляд сына, — я говорю лишь о посетителях и их гостях. Член клуба мог, конечно, пригласить друга, которому не посчастливилось принадлежать к числу избранных, но приводить кого попало не возникало даже и мысли!

— Ты вчера был в клубе? — спросил отца коррехидор, чтобы хоть что-то сказать.

Если он слушал отца молча, то легко мог нарваться на ругань из-за того, что ему нет дела до слов родителя.

— Был, — последовал ответ, — но лучше бы меня там не было. Я не увидел бы, как святая святых, — место, куда приходят отдохнуть, провести время в приятной компании узкого круга достойные мужи, знатнейшие люди Артанского королевства, скатывается до положения дешёвого трактира.

Вил ждал продолжения, и оно не замедлило последовать.

— Ужасно, когда ты идёшь в закрытый клуб, надеясь на дружескую беседу за бокалом хорошего вина, а встречаешь вместо благородных лиц и безукоризненных,