Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

Не по-пацански.

Вообще не по-пацански!

Ни одни чувства не стоят чужих унижений.

Всё должно решаться через рот – то есть словами, дипломатия и всё такое.

***

Проснулся я со стойким ощущением взяться за ум и не опаздывать, поэтому встаю раньше всех. На улице уже неделю как не май, а пробирающий насквозь почти ноябрьский ветер. Выходить на улицу лишний раз неохота. Поэтому пробежку заменяю отжиманиями. Но мышцы на руках ноют после вчерашнего и, вместо минимальных сорока, я с трудом жму десять. Не знаю, смогу ли вообще держать сегодня ручку, разве только что Женькину. Хм!

Хочется показать этой пантере свою симпатию как-то по-особому, по-барсучьему что ли. Без резких движений. Прямые подкаты Морошка не воспринимает – не та планета.

Вздохнув, я пытаюсь вспомнить, что там батя обычно дарит маме. А если провинится – что-то особое?

Хех, себя!

Смутившись от собственных мыслей, я будто оказываюсь в детстве и нечаянно врываюсь в нашу комнату в общаге, застаю их на самом интересном моменте. Оттого сильно жмурюсь, стираю нелепые воспоминания, и интуитивно клацаю по кнопке чайника.

***

До звонка полчаса, а я уже всех входящих в кабинет одноклассников удивляю не только своим присутствием, но и тем, что сижу на месте Морошки.

– Классный волосатый пиджак, – заботливо отряхиваю перед собой спину Алферовой.

Она поворачивается и стреляет в меня снисходительной улыбкой:

– Кот линяет. Трётся всё время, где не просят – прямо как ты.

– Да я без всяких… Женьку жду – вот и заметил. Могу обратно вернуть.

Недовольно фыркнув, Алфёрова отворачивается. Раньше ей нравились мои знаки внимания. Странно. Замечаю в дверях Батона и машу ему рукой. Глеб лениво улыбаясь, перемещает своё сонное тело в ряду между партами, цепляясь лямкой рюкзака за уголки и оттого тормозит ещё больше. Он бросает рюкзак на свой стул, а тело его приземляется рядом со мной, за парту Морошки.

– Значит, это правда, – он сонным взглядом скользит по моему лицу и шепчет. – До Нового года не мог подождать, когда я Майку уломаю? Бро, ты разрушил все мои планы на Хеллоуин. Ты и Мирошина, будь она неладна.

Сложив на парте руки, Глеб опускает на них голову и зевает всё также сонно глядя на меня.

– А я тут причем?

– Я думал, ты мне друг… А теперь из-за тебя Майка не хочет со мной встречаться. Говорит, уболтаю тебя вновь с Леркой сойтись, тогда она подумает.

– Извини друг, но в этом я бессилен. Дружба дружбой, а юбки врозь. У меня новый интерес.

– Я заметил. То есть, ты здесь навечно поселился?

– Не знаю, как примет меня. У нас ещë это, как еë, стадия притирки. Приручаю дикую кошечку. Мьяу.

Изображаю матёрого котана. Батон усмехается, а Алфёрова навостряет уши. Она, повернувшись, бросает мне такой взгляд, будто я тупица. В ответ округляю глаза, намекая, что здесь ей ловить нечего и тогда она отворачивается.

– Ты её приручишь, а я одичаю от одиночества, – продолжает стонать Батон.

– Так сядь с Майкой, пока Лерона нет.

Батона словно маслом намазали.

Озарение будит его моментально и я не успеваю моргнуть, как рюкзак и тело Глеба уже покоится за партой Лерки. Войдя в кабинет, Майка не очень рада такому событию, но оборону держит недолго. В классе становится шумно, а Женьки всё нет. Надеюсь, не проспала, а то ей придётся не только физику пересдавать.

О! Вот она, моя пантера. Чувствует меня, кошечка.

Появившись в классе с улыбкой на лице, Морошка вызывает всеобщее недовольство.

– А ну-ка заткнулись все! – заглушаю голоса своим криком и, улыбаясь Жене, указываю ей на королевское место рядом с собой.

Окинув всех высокомерным взглядом, Морошка подходит и, положив рюкзак на парту, достает из него тетрадь, учебник и пенал.

– Иванов, тебя что, на поворотах заносит? Какого фига ты сидишь за моей партой, м?

Сарказм в её тоне только добавляет градус восхищения ею. Она садится.

– Просто территорию пометил, – мурлыкаю, подперев ладонью подбородок, и смотрю на неё как на сонную богиню.

На её помятом красивом личике всплывает застенчивая улыбка:

– Стесняюсь спросить, как… надул в штаны?

Она опускает убийственный взгляд на мой пах и я мысленно приказываю себе не реагировать: «Стоять! Вернее, лежать, блин!»

– Нет, – таинственно улыбаюсь. – Просто все теперь знают, что мы с Леркой расстались и…

– И-и-и? – улыбка сползает с её губ и Морошка вытягивается по струнке, смотрит своим прокурорским взглядом.

– И-и-и… что мы с тобой теперь вместе, – перехожу на заговорщический шепот.

– Что? Ты офигел? – она неожиданно кричит на весь кабинет, вгоняя меня в дикий восторг. – С какого это…?

Но Морошка не успевает договорить – в класс влетает наша математичка.

– Всем доброе утро! Надеюсь, вы готовы к сегодняшней контрольной? – Она окидывает нас оценивающим взглядом, прикидывает все ли на месте и опускает стопку тетрадей и учебник на свой стол. – Так, Иванов! Если ты думаешь, что знания передаются воздушно-капельным путём, то хочу тебя расстроить. Нет. Это так не работает. Поэтому будь добр!

– Бобр добр, курва… – Глеб как всегда.

Математичка вздыхает на его примечание:

– И ты, Глебушка, тоже – с Ивановым прошу сесть за свою парту.

– Глебушка…

По кабинету проносятся громкие смешки, на что Батон дико краснеет и, грустно глянув на Майку, семенит до нашей парты. Мне приходится тоже встать.

– Свинина Григорьевна… – чуть не крикнул, оговорившись. – Антонина Григорьевна, можно я сделаю объявление, пока не прозвенел звонок? – Громче выкрикиваю, поглядываю на Женьку.

Она, видимо услышала мой оговор, поэтому прикрыв лицо ладонями, тихо в них похрюкивает. Улыбаюсь.

– Давай, только быстро, – разрешает математичка.

Пока она пишет задание на доске, подглядывая в учебник, я выхожу на всеобщее обозрение.

– Кто еще раз хоть пикнет, сикнет в сторону Жени Мирошиной, того самолично размотаю! У меня всё!

– Спасибо, Иванов, можешь садиться. Все. Всё. Услышали. Да, ребята?

Продолжая увлеченно выводить цифры мелом на доске, Антонина Григорьевна даже не оборачивается и по рядам вновь проносятся смешки. Она пропустила мимо ушей мои слова, будто я только что не угрожал, а поделился своим математическим открытием. Женя, прикрыв щеки ладонями, благодарно мне улыбается.

– Кроме тебя, она никому не нужна, – пищит Майка, поймав мой угрожающий взгляд.

– Так,