Разящая стрела Амура - Ирина Родионова

— Как ты думаешь, Вольтер, какой бант мне лучше надеть сегодня? Может быть, белый? — Его Величество прикладывал к себе разнообразные аксессуары.

— О, сир! Вы украсите собою любой бант, — вздохнул философ.

— Тьфу! — король окончательно расстроился.

В такие моменты жизнь казалась ему невыносимой.

— Должен же я что-то выбрать! — воскликнул монарх. — А от тебя никогда не дождешься никакого дельного совета!

— Позвольте, я расскажу вам, сир, философскую притчу, — осклабился Вольтер.

— Лучше б ты мне бант помог выбрать, — сердито буркнул король и забрался в кресло с ногами. — Давай, рассказывай, я августейше слушаю. Только чтобы покороче и посмешнее.

— Жил-был на свете один человек, — сахарно начал философ, сопровождая свою речь изящными жестами, жеманными улыбочками и многозначительными взглядами.

Луи XV заранее ощутил приступ тошноты.

— Работал этот человек, — философ сделал придыхание, паузу, хитрый вид, а затем воскликнул, — сортировщиком апельсинов! — и уставился на короля, ожидая бурной истерической реакции на такую «неожиданность».

— Ха, ха, ха, — мрачно сказал король, и три раза хлопнул в ладоши. Это вся притча?

— Нет, — обиженно продолжил Вольтер, не оставляя, впрочем, надежды просветить Его Величество, — и чувствовал этот человек себя отвратительно! Просто ужасно! Так, что ему постоянно хотелось утопиться, повеситься, или, в крайнем случае, забыться пьяным сном…

— Должно быть, один из твоих студентов, — проворчал Луи, начав ковырять в носу, чтобы не заснуть во время сей поучительной басни.

Философ стоически сглотнул обиду, принял вид оскобленной добродетели и высоким надрывным голосом проповедника истины, которого толпа закидывает гнильем, продолжил:

— И этот человек пришел к философу, чтобы тот указал ему правильный путь, помог избавиться от ощущения несчастья…

— Дай-ка я угадаю, что это был за философ, — саркастически хихикнул Его Величество и игриво пихнул Вольтера ногой.

— Это был не я, — возмутился тот.

— Тогда откуда ты знаешь, что тот сортировщик апельсинов чувствовал себя так плохо и вообще ходил к философу? — король начал впадать в состояние тоскливой сварливости, этим обыкновенно заканчивались все его философские беседы с апостолом просвещения. За такое влияние на Его Величество придворные Вольтера терпеть не могли, мечтая сбагрить зануду какому-нибудь другому европейскому двору.

— Мне рассказывали другие философы, — замялся Вольтер.

— А почем ты знаешь, что они не врут? — Его Величество задал вопрос, что называется «не в бровь, а в глаз».

— Ну… Они же энциклопедисты! — возмутился светоч просвещения.

— И к ним ходят сортировщики апельсинов жаловаться на жизнь? Я им что, для этого выделяю деньги? Чтобы они день-деньской валяли дурака, слушая ерунду про мучения сортировщика апельсинов? Нет, это невозможно! всплеснул руками король. — Все, секвестр бюджета на содержание гуманитариев. Однозначно! А твоя басня становится занимательной, ну-ка давай дальше! Расскажи-ка мне, на что идут казенные деньги, — король оживился и уставился на Вольтера грозными очами.

— И философ стал расспрашивать сор… сор… простите, — Вольтер трясущимися руками схватил со столика стакан воды и выпил его тремя жадными глотками, — в горле, знаете ли, пересохло… Так вот… Он, этот; сор… сор…

— Сортировщик апельсинов? — уточнил Его Величество.

— Д… да, — закивал философ. — Он сказал: «День-деньской…», то есть он не так сказал. Он сказал: «Каждый день я смотрю, как катятся по наклонному желобу апельсины. Я должен раскладывать их в три ящика.

Маленькие в один, средние в другой, большие в третий». Философ ответил ему: «Чем же ты недоволен? У тебя прекрасная работа!

Ты можешь думать о чем угодно, занимаясь ею!». А сор… сор…

— Сортировщик апельсинов, — подсказал король.

— Д… да, — снова кивнул Вольтер, — сказал: «О! Но эта ужасная проблема выбора!».

Луи XV внимательно смотрел на философа, явно ожидая продолжения.