Грешная женщина - Дениза Иган

– Уорд! – заорал Эдвард, сбегая со ступенек. Уорд, хладнокровный, как всегда, стоял в жарком летнем мареве, подзывая экипаж. Эдвард, едва не задыхаясь от ярости, мог только пыхтеть и отчаянно браниться. – Черт бы побрал эту женщину! Черт бы побрал их всех!

Уорд обернулся. Лицо его было похоже на мраморную маску. В голосе слышалось величайшее отвращение.

– Возьми себя в руки. За нее отвечаю я, а не ты.

– Да не твою любовницу, болван! Мою жену! Ты что думаешь, я бы рискнул проклинать твою Морган?

– Эдвард, остолоп, неужели ты не понимаешь, что с женой нужно обращаться лучше? Ты всегда вел себя с женщинами хладнокровно!

– Возвращаю тебе комплимент, Монтгомери! Эмилия по крайней мере приняла мое предложение.

Экипаж остановился. Они сели, и кучер спросил, куда их доставить.

– В преисподнюю, – буркнул Эдвард, представляя себе, как Эми вместе с Морган хохочет над тем, что он не сумел сдержаться. Будь она проклята, Эми, будь она проклята!

– Ты еще состоишь в клубе «Сомерсет»? – спросил Уорд. Откинувшись на сиденье, Эдвард кивнул. Уорд подал знак кучеру, и через минуту экипаж уже катил по дороге.

– Мне казалось, ты собрался искать священника, – сердито сказал он.

– Сначала я хочу накормить тебя обедом. От голода ты только сильнее злишься.

Действительно, в желудке сосало. Эми, наверное, тоже голодна? Перед тем как уйти из отеля, они съели всего лишь по булочке. Эдвард был слишком взбешен для чего-нибудь другого.

Он и до сих пор был чертовски взбешен. Она не захотела уйти вместе с ним? Пусть голодает. Пусть хоть вообще умрет с голоду, сучка эдакая!

– Как дела у твоей матери? – спросил Уорд минуты через две.

– Превосходно! – гаркнул Эдвард. – Какого черта ты спрашиваешь?

– Артрит ее еще мучает?

– Он ее мучает с того момента, как я родился на свет. Наверняка это моя вина, так же как и все остальные паршивые несчастья в ее чертовой жизни!

Уорд посмотрел в окно.

– А что отец?

– Он в Балтиморе, навещает тетю Марту. – Семейный код для любовницы отца. Их тетя Марта и в: самом деле жила в Балтиморе, но во время своих поездок туда отец у нее не останавливался и не ночевал.

– А Роксанна?

– У моей сестры тоже все хорошо, а также у Салли, и у Грега, и у всех остальных членов этой Богом проклятой семьи. Какого черта ты интересуешься этим сейчас?

Уорд пожал плечами:

– Просто веду вежливую беседу.

– Ты меня чертовски раздражаешь.

– Это на тебя не похоже – столько ругаться. Ты хочешь есть.

– Я хочу послушную жену.

– Тогда тебе следовало… – Внезапно Уорд замолчал.

– Что?

– Ничего.

– Что? Ты же хотел что-то сказать, так что именно?

– Ничего особенного.

– Ты хотел сказать, – зарычал Эдвард, чувствуя, как ярость снова вскипает в груди, – что мне следовало на послушной и жениться?! Что ж, со своей любовницей ты тоже не слишком преуспел, сэр!

– Может, и нет, но я не жалуюсь.

– А стоило бы! Эту женщину нужно вышколить!

Уорд отвернулся от окна. Если судить по его бесстрастному лицу, сцена в доме Морган никак не подействовала на Монтгомери. Этот человек – достойный кандидат в святые.

– Совсем напротив, – произнес Уорд. – Именно эта «невышколенность» и привлекает меня в Морган. А если ты заглянешь себе в сердце, Эдвард, то обнаружишь там то же самое.

– Мое сердце, – ответил Эдвард, когда экипаж остановился, – разбито моей женой. – При этих словах указанный орган болезненно сжался. Нет, оно не разбито, оно болит и ноет, оно в замешательстве от поворота событий, которого никто не предвидел.