Мой любимый ангел - Джоанна Мэйтленд

За окном послышался топот и позвякивание сбруи. Эйнджел посмотрела. Кто-то старался ее обогнать. Наверное, ее лошади подустали, придется сменить в Рочестере.

Внезапно карета замедлила ход, затем остановилась. Бентон охнула, выпучив глаза от страха. Наверное, испугалась разбойников. Глупости! Какие разбойники среди бела дня на дуврской дороге!

Дверцу кареты дернули с такой силой, что Эйнджел подумалось, это и в самом деле разбойники.

– Леди Роузвейл!

Да это же Макс! Нет, невозможно. Ей снится, наверное.

– Леди Роузвейл, вы не скажете своей горничной выйти? Мне надо срочно поговорить с вами, а в этом возке трое не поместятся.

Бентон посмотрела на открытую дверь, на Эйнджел и забилась в угол.

– Давай выходи! – строго приказал Макс. – Не бойся, никто тебя не бросит, поедешь в моей карете.

Как только Бентон вышла, Макс залез внутрь и сел напротив Эйнджел.

Она не могла отвести от него глаз. Она думала, что потеряла его, а он вдруг появился из ниоткуда, точно рыцарь в старом романе. В голове вертелись сотни вопросов, но Эйнджел все смотрела и не могла наглядеться.

– Миледи Эйнджел, – заговорил Макс как будто сердито, – я не могу вас понять. Может, вы мне объясните, что вы делаете на дуврской дороге? Как я понял, вы были в Дувре?

– Да.

– А зачем?

– Я узнала, что вы собираетесь вернуться в армию, но решила не отговаривать вас. Нет, Макс, я просто хотела… мне была невыносима мысль, что вы уйдете на войну, не зная о том, что… – Она увидела удивление в глазах Макса и осеклась.

Продолжительное молчание нарушил Макс.

– Не зная о чем, Эйнджел? – спросил он мягко.

– О том, что у вас есть… друзья, которые желают вам добра и молят Бога, чтобы вы благополучно вернулись.

– Друзья? – Макс взял ее руку и сжал. – Или один особый друг?

Эйнджел со счастливым вздохом закрыла глаза. Карету качнуло, Макс быстро поднялся и сел рядом с Эйнджел, не выпуская ее руки.

– Так вы ездили в Дувр из-за меня? – спросил он серьезно.

Эйнджел кивнула.

Макс обхватил ее лицо ладонями и повернул к себе.

– Дурочка, ну с чего ты взяла, что я сяду на корабль в Дувре?

– Я как-то не подумала, – пролепетала Эйнджел, – просто поехала, и все. Я так боялась, что не успею.

– А я здесь и никуда больше не собираюсь. Незачем, – сказал Макс и приник к ее губам долгим, страстным поцелуем. Когда они наконец отстранились друг от друга, он скорее утвердительно, чем вопросительно произнес: – Теперь ты выйдешь за меня.

Эйнджел, глядя в сторону, покачала головой. Ну все, сейчас вспылит, подумала она. Но этого не произошло.

– Эйнджел, я знаю, что ты любишь меня. Ты же не станешь это отрицать?

Она снова покачала головой.

– Ну вот, наконец какой-то прогресс. И ты понимаешь, что я люблю тебя, ведь так?

Радость волной нахлынула на Эйнджел. Она бросила быстрый взгляд на Макса. Он так на нее смотрит… Он любит ее!

– Я жду ответа, Эйнджел.

– Понимаю, – прошептала она.

– Но я тебя не понимаю! Если мы любим друг друга, почему ты мне отказываешь?

– Я бесплодна.

Макс чертыхнулся себе под нос, но сердиться ему почему-то сразу расхотелось. Он рассмеялся.

– Любимая моя, что-то я вообще запутался. Месяц назад ты уверяла, что беременна, а теперь, оказывается, ты снова бесплодна.

– Но тебе нужен наследник.

– Капитан Макс Роузвейл прекрасно обойдется и без наследника, нечего наследовать. Но будь я даже графом Пенроузом, я сказал бы то же самое. Если кому и нужен наследник, так это тебе, и я уж расстараюсь, чтобы он у тебя появился.

Эйнджел покраснела и отвернулась. Макс осторожно взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.

– Ты мне веришь, да? У нас может получиться… а может и не получиться. Но какое это имеет значение, если мы любим друг друга? Если Господь пожелает, ребенок у нас будет. Если нет, твоим наследником станет Пьер. Думаю, он только обрадуется.

Эйнджел поморщилась.

– Вполне возможно, что Пьер совсем не тот, за кого себя выдает. Еще ничего не известно. Может, ты и есть граф, Макс.

Макс обнял Эйнджел за талию, притянул к себе и запечатал ее губы таким долгим поцелуем, что она чуть не задохнулась.

– Да мне совсем и не нужен этот титул. Муж Анджелины Роузвейл – вот какого звания я хочу. А как меня будут называть – капитаном Роузвейлом или графом Пенроузом, – не важно.

– Правда? Даже если станут говорить, что ты женишься на мне из-за моих денег?

Макс бросил лукавый взгляд на Эйнджел и с виноватой миной отвел глаза.

– Черт побери, женщина, ты раскусила меня! А я-то был уверен, что ты не разгадаешь моих планов, по крайней мере пока не окажешься в моих руках. – Он взвизгнул, ну прямо ведьма из «Макбета», и пошевелил перед ней пальцами. – Но тебе все равно не миновать моих когтей!

Несколько секунд в карете стояло молчание, а потом Эйнджел громко расхохоталась.

– Вы, сэр, вы… – Она не находила слов. Как же она любит этого человека. Любит, как он смешит ее и смеется сам. Любит, как он смотрит на нее, и от его улыбки все внутри нее тает. Она любит… она любит в нем абсолютно все.

* * *

Уже видна была Рочестерская крепость, когда с ними поравнялась почтовая карета, и многочисленные ее пассажиры с любопытством уставились на то, что происходит в карете. Эйнджел. Макс неохотно оторвался от нее, отодвинулся подальше от окошка и, приобняв, стал гладить ее по голове.

Эйнджел выглядела такой счастливой, и Максу не хотелось портить ее радость ужасным известием. Но надо было сказать до того, как они прибудут в Лондон, который они застанут в трауре.

– Макс?

– Ммм?

– Ты поедешь в Харвич сегодня?

– Я никуда не поеду, любимая. Понимаешь…

– Миледи! Миледи! Смотрите! – Кучер остановил коней и взволнованно тыкал кнутом во влекомую четверкой повозку, которая как раз обгоняла их. В повозке сидел офицер в окровавленном мундире, а из окошка торчали французские знамена.

– Победа! – в один голос закричали грумы Эйнджел.

Офицер устало улыбнулся и кивнул, повозка пролетела мимо и исчезла за поворотом дороги.

– Победа! – повторил Макс, внезапно осипнув. – Слава богу!