Соперница королевы - Виктория Холт

Без сомнения, Дуглас Шеффилд была очень привлекательной женщиной, и этот факт делал ее рассказ неприятно правдоподобным.

— Я чувствовала, что должна поговорить с вами, леди Эссекс, потому что мне кажется, вам нужен добрый совет. Я расскажу вам, что случилось со мной, и вы поймете, какой острожной надо быть в отношениях с неким придворным джентльменом.

— Мы одни, леди Шеффилд, — холодно ответила я. — Поэтому не будем говорить загадками. Кого конкретно вы имеете в виду?

— Роберта Дадли.

— И почему вы хотите предупредить именно меня?

— При дворе ходят определенные слухи.

— Какие слухи? — боюсь, удивление удалось разыграть не очень убедительно.

— О том, что вы очень близкие друзья. Вы же понимаете, человек его положения не может иметь любовниц, не возбуждая слухов… в свете его отношений с королевой.

— Да, конечно. Разумеется. Но с чего вы взяли, что предупреждать нужно именно меня?

— Думаю, любая женщина, которая свяжется с ним, должна знать о том, что случилось со мной.

— Мы, кажется, уже говорили об этом.

— Да, но я не все вам рассказала. Мы с графом Лестером обручились в 1571-м в доме на Кэннон-Роу в Вестминстере. Он не спешил с женитьбой, опасаясь гнева королевы, но когда я забеременела, то стала настаивать на скорейшем заключении брака, и мы поженились в Эшере в конце семьдесят третьего.

— У вас нет свидетелей, — с невольным вызовом сказала я. Ведь если это правда, то мои мечты о замужестве превращаются в дым.

— Я же говорила вам. Свидетели были. Сэр Эдвард Хорси и доктор Джулио. Потом родился мой сын. Его зовут Роберт Дадли, как и его отца, и должна сказать, граф гордится сыном. Его брат, граф Уорвик, стал крестным отцом и очень любит крестника.

— Если это правда, то зачем скрывать это?

— Вы же знаете, что королева терпеть не может, если кто-то из ее фаворитов женится, а уж о Роберте и говорить не приходится. Только из-за королевы я держу в тайне существование сына.

— Но если Роберт так гордится сыном, то…

— Леди Эссекс, вы же прекрасно все понимаете. Я пришла не спорить, а только предупредить. Похоже, он лишил меня своей благосклонности ради вас, но теперь нам обеим есть о чем тревожиться.

— Прошу ближе к делу, леди Шеффилд.

— Граф Лестер говорил с вами о браке, но как он может жениться, если уже женат на мне? Я пришла сказать вам, что он предложил мне семьсот фунтов в год, если я отрекусь от брака, если нет, то он просто бросит меня и ничего не даст.

— И что вы ответили?

— Категорически отказалась. Мы состоим в браке, и мой сын — его законный ребенок, — голос у нее дрожал, а в глазах стояли слезы.

Мне нетрудно было представить себе, что Роберту легко удалось бы одурачить такую женщину.

Но что, если она говорит правду? Не похоже, что она все это придумала. У нее на это просто не хватило бы мозгов.

— Благодарю вас, леди Шеффилд, но не бойтесь за меня. Я знаю графа Лестера, это правда. Но я только что похоронила мужа, и, пока я оплакиваю его, мне не до всей этой суеты.

— Прошу простить меня за этот визит, — понимающе и с сочувствием сказала графиня. — Забудьте обо всем, что я сказала. Просто до меня дошли слухи, и мне показалось, что я должна предупредить вас.

— Благодарю вас за вашу доброту, леди Шеффилд, — мы раскланялись, и я проводила ее до двери.

Но когда она ушла, от моего деланного равнодушия не осталось и следа. Приходилось признать, что история леди Шеффилд походила на правду.

Роберт всегда мечтал иметь сына, ведь он в свои сорок пять уже не был молод, и ему нужен был наследник, который будет носить его имя. И если он собирался иметь детей, то откладывать не стоило. Выходит, у него уже есть сын, хотя Роберт и отрекся от его матери. Он пошел на это ради меня. Я этого не забуду.

С нетерпением дождавшись очередного визита Роберта, я выложила ему все, что узнала.

— Она приходила сюда? — простонал он. — Вот дура!

— Роберт, насколько это правда?

— Не было никакого брака.

— Но ты был помолвлен с ней. И к тому же она говорит, что были свидетели.

— Я действительно обещал ей, что мы поженимся, — неохотно признал он. — Но самого брака не было! Ребенок, правда, мой. Он под опекой Уорвика и в свое время отправится в Оксфорд.

— Она сказала, что ты предлагал семьсот фунтов в год, если она отречется от брака.

— Я предложил ей деньги, чтобы она перестала болтать.

— Если она твоя жена, то как же мы поженимся?

— Да говорю же тебе, что она мне не жена.

— Только мать твоего сына.

— Малыш Роберт — мой незаконнорожденный сын. А что мне, монахом надо было жить? Чего ты ожидала?

— Действительно, чего? Ты ведь всю жизнь пляшешь под дудку королевы… Да, Ваше Величество… Конечно, Ваше Величество… Когда угодно, Ваше Величество… Бедный Роберт! Не надоело? Сколько это уже продолжается?

— Долго, — вздохнул он, — но когда-то это закончится. Мы поженимся, невзирая ни на что!

— Даже невзирая на королеву и твою жену леди Дуглас Шеффилд, — подхватила я. — Бедняжка Роберт, ты повязан по рукам и ногам.

— Не дразни меня, Леттис! На этот раз я не стану оглядываться на королеву. Что касается Дуглас Шеффилд, то она сама себя обманывает. Говорю тебе, она — не помеха.

— То есть ты хочешь сказать, что препятствий нашему браку нет?

— Ни малейших.

— Так чего мы ждем?

— Ждем, когда утихнут слухи о смерти Уолтера.

Я позволила ему себя убедить, потому что сама этого хотела.

* * *

Отношение королевы меня несколько смущало. Не знаю, доходили ли до нее слухи о нас с Робертом или нет, но я порой ловила на себе ее пристальный взгляд. Впрочем, возможно, она пыталась понять, как я переношу горе. Елизавета всегда чутко относилась к горю своих приближенных, и в особенности членов своей семьи.

— Робин нынче так печален, — однажды сказала королева. — Он очень предан своей семье, и мне это нравится. Это говорит о том, что у него доброе сердце. Ты же знаешь, как я люблю семью Сидни, и я никогда не забуду о том, как милая Мэри, сестра Роберта, выхаживала меня, и о том, как сильно она из-за этого пострадала.

— Вы были всегда очень добры к ней, Ваше Величество.

— Я в долгу перед ней, Леттис. А теперь бедняжка потеряла старшую дочь. Амброзия умерла в феврале, и Мэри безутешна. Слава Богу, у нее есть такой прекрасный сын, как Филипп. Ее это не может не утешать. На редкость благородной внешности юноша. Я сделаю вот что: возьму ко двору младшую дочь Мэри, — ее тоже назвали Мэри в честь матери, — и найду ей здесь хорошего жениха.