Год длиною в жизнь - Стивен Манчестер

Те немногие люди, что оставались наверху, надо мной, даже те, кому я был небезразличен настолько, что они откопали бы меня, просто не станут меня искать. Они уже оплакали мой уход в иной мир, простились с моей душой и теперь хотят жить дальше и поскорее забыть мое лицо. Охваченный паникой и погребенный под многометровым слоем земли, я быстро сообразил: «Как бы громко я ни кричал, меня никто не услышит. А даже если это случится, у них просто не хватит времени выкопать меня».

Мне стало холодно, очень холодно, я продрог буквально до костей. Скоро мою плоть примутся пожирать черви. Дышать стало еще труднее, а реальность оказалась невыносимой. Я принялся жарко и отчаянно молиться, но страх путал мысли, так что я сомневался, что мои слова будут услышаны. Ответа не было.

Я часто спрашивал себя, что стану делать, когда пойму, что жить мне осталось всего несколько минут. Стану ли я жалеть себя? Смирюсь ли с мыслью о том, что все кончено? Или же просто скажу «спасибо» чуду жизни, которым мне дано было насладиться? Что я почувствую в самый последний миг?

В животе у меня похолодело, воздуха в груди не хватало, а по телу пробежала крупная дрожь.

— Пусть все закончится побыстрее, — прохрипел я, хлюпая носом.

— Что должно побыстрее закончиться? — прозвучал вдруг чей-то таинственный голос.

Я содрогнулся всем телом, но крышка гроба не позволила мне вскочить. Я удивился, что сердце мое не разорвалось от страха.

— Господи, прошу тебя… НЕТ! — выкрикнул я.

Бестелесный голос вернулся.

— Открой глаза! — требовательно приказал он. На сей раз в нем прозвучала решимость.

Боясь увидеть перед собой дьявола, я лишь крепче зажмурился.

— Ну же, Дон, — смягчился голос. — Просыпайся.

Голова у меня пошла кругом, мысли понеслись вскачь. Голос очень походил на Беллу или, точнее говоря, на того, кто пытался сойти за нее. Я затаил дыхание.

Набравшись смелости сделать очередной вдох, я вдруг ощутил аромат белого мыла слоновой кости и кондиционера для белья. А потом кто-то поцеловал меня. Кто-то склонился надо мной и бережно и ласково поцеловал меня в лоб. Я сделал еще один глубокий вдох, собрал остатки мужества и заставил себя открыть глаза. «Это же Белла!» Немного придя в себя, я тряхнул головой.

— Мне только что снилось, будто меня похоронили заживо.

Белла обхватила мое лицо руками, заглянула мне в глаза и снова поцеловала.

— Только не на моем дежурстве, — прошептала она.

Когда пот у меня на лбу высох, я опять вспомнил деда, и мне отчаянно захотелось, чтобы меня тоже помнили, но только не так, как его.

Хотя, следует признать, он и впрямь оставил по себе неизгладимое впечатление…

* * *

Прошло два дня, прежде чем внуки пожаловали к нам снова. К этому времени я несколько оправился и набрался сил. Достав из стенного шкафа коробку с сокровищами, я снова показал им ее, потому что хотел быть уверенным, что они о ней не забудут.

— Каждый человек обретает в жизни свое сокровище, — сказал я, — и вы стали моим.

Поскольку они были уже достаточно взрослыми, чтобы понять, я объяснил им, что самое ценное мое приобретение лежит внутри этой потайной коробки и что после того, как меня не станет, они смогут взять его себе. В результате мы пришли к соглашению: они пообещали, что не станут пытаться открыть коробку, а я — что бережно сохраню ее до того дня, когда она перейдет к ним.

Вот так, за разговорами, прошел почти весь день, пока нам не принесли газету.

Помечтав о том, что когда-нибудь увижу свое имя и фамилию напечатанными, я вдруг понял, что иногда даже простая и незамысловатая история способна тронуть душу человека. Я возблагодарил Господа за то, что он дал мне такую редкую возможность, и тут же поделился ею со своими любимыми внуками.

«ДЕЙЛИ ТЕЛЕГРАМ»

Благотворительная акция по сбору средств для Айзека

Автор: Макс Джейкобсон

…В возрасте шести месяцев у Айзека Бролта была диагностирована очень редкая болезнь митохондрий — дефицит пируватдегидрогеназы. Во всем мире зафиксировано всего несколько сотен подобных случаев, и пока что не существует способа излечить дегенеративное нервно-мышечное заболевание, поражающее многочисленные органы и системы, такие как сердце, легкие, почки, зрение, слух, мышцы и пищеварение.

Развитие болезни привело к тому, что Айзек почти полностью лишился слуха, быстро устает, плохо растет и обладает очень низким мышечным тонусом. Ему трудно держать голову и даже просто сидеть.

— Когда он был совсем еще маленьким, мышцы Айзека были настолько зажаты и сведены судорогой, что он не мог даже вытянуть руку, — рассказывает его мать, Тереза (Делани) Бролт, закончившая в 1991 году среднюю школу Дурфи. — Уровень кислот в его теле достиг летального предела, прежде чем врачи сумели правильно диагностировать его болезнь. Это ужасно, но некоторые малыши умирают в совсем еще раннем возрасте, поскольку аналогичные заболевания так и остаются у них не диагностированными, — говорит она. — Родители скорбят о том, что их дети умерли от СВСМ (синдром внезапной смерти младенца), хотя на самом деле они страдали нарушениями обмена веществ. Поначалу эти детки выглядят нормальными, а симптомы начинают проявляться в возрасте от шести до девяти месяцев. И если бы Айзеку вовремя не поставили правильный диагноз, он бы пополнил ряды этой ужасной статистики.

Бролт, отоларинголог по специальности, крайне заинтересована в том, чтобы как можно тщательнее изучить малоизвестное заболевание ее маленького сына.

— Айзек — просто замечательный малыш, — уверяет она. — Он принимает экспериментальное (то есть не одобренное УКПМ^[28]) лекарство под названием ДСА, которое используется только в нескольких больницах по всему миру. Айзек лечится в Центральной детской клинической больнице Бостона, и эти таблетки ему определенно помогают.

Если говорить по существу, то тело Айзека не способно самостоятельно расщеплять сахара и углеводы, и назначенное ему лекарство помогает регулировать метаболизм, расщепляя эти углеводы и сахара, которые в противном случае превратились бы в токсины, отравляющие организм. В конечном счете, эти таблетки — единственное, что дает ему силы жить дальше.

Хотя ему исполнилось уже почти два годика, мышцы у Айзека настолько слабые, что он может лишь переворачиваться на живот.

— Мы наняли физиотерапевта, который приходит к нам и учит его ползать, — говорит мать мальчика. — Айзек страдает глухотой, и мы не знаем, сможет ли он когда-нибудь ходить или разговаривать, или хотя бы сколько он проживет, зато мы знаем, что нам невероятно повезло в том, что у нас есть такая замечательная семья и друзья — люди, разделяющие нашу трагедию и триумф.