Мой бывший враг - Дарья Вознесенская

— Майя Александровна?

— Да.

— Это Вениамин из ивент-агентства «Шар». Вы недавно были у нас на собеседовании…

Была.

А еще недавно я была на грани падения в пропасть, и все выходные изгоняла бесов, которые предлагали снова позвонить Каримову или появиться у него на пороге, чтобы выяснить отношения. Ударить. Или просто заявить, что пошел он нафиг со своими условиями и квестом, который он мне устроил, и вручить ему повестку в суд.

Нет уж, не доставлю такого удовольствия. Никакой спонтанности — только трезвый расчет. Хороший адвокат и общение исключительно через третьих лиц.

Отца дома не оказалось в субботу утром, так что пришлось отгонять их самостоятельно… Странно, я полагала, что он жаждет узнать все подробности от меня, но по итогу, когда я проснулась, нашла только записку на кухонном столе. Ему пришлось срочно уехать на несколько дней.

— Я звоню вам сообщить, что мы приняли решение взять вас на испытательный срок помощником одного из наших организаторов.

— Я… рада.

Я и в самом деле рада, просто опешиваю от неожиданности. Почему-то в моей ненормальной немного ситуации такая нормальность как работа и звонки превращаются в что-то необычное.

— Вы готовы выходить завтра?

— Конечно.

Новая работа. Новые знакомые. Новые обязанности.

Новая жизнь.

На секунду мелькает мысль, что, как только у меня появится то, чем я буду дорожить, Каримов заберет это — но тут же пропадает. Я верю, что все будет хорошо.

И чувствую, как лопатки превращаются в крылья.

Остаток понедельника я посвящаю тому, что подбираю себе комплекты одежды на несколько дней, обновляю маникюр и готовлю по кулинарному ютуби-каналу вкусный торт — уж не знаю, зачем папе забитый холодильник и полки, но там находятся даже самые экзотичные ингредиенты. А я решаю отпраздновать. Погружаю ложку в шоколадно-сливочное лакомство и вздрагиваю от какого-то странного скрежета и звонка в дверь. Это точно не отец — у него есть ключи. И не кто-нибудь по его поручению, он бы предупредил меня. И с улицы сюда так просто не попасть…

Сосед пришел за солью?

Ага, в элитной многоэтажке.

Ошиблись?

Прикусываю губу от волнения. Хочется притвориться, что дома никого нет, но это глупо и по-детски. Потому решительно направляюсь к двери и нажимаю кнопку видео-домофона. А потом с удивлением открываю.

— Ирина?

Она врывается в холл, и я подавляю желание отшатнуться.

На американский манер не снимает обуви, и, не здороваясь, идет куда-то в глубину квартиры, где начинает хлопать дверями. А потом возвращается ко мне и шипит обвинительно:

— Его здес-сь нет!

— Кого? — уточняю осторожно.

— Саши! Где твой отец?!

— Я… не знаю. Он уехал пару дней назад, оставил записку, что по делам, а когда я звонила ему, то абонент был недоступен. Наверное в области что-то…

— Вот именно, в области! — демонически хохочет, а потом тяжелой поступью идет на кухню, открывает бар и наливает себе из початой бутылки виски, брезгливо отодвинув торт со стойки, за которой я устроилась первая.

В общем-то, мне не обязательно торчать рядом с ней — пусть я и считаю эту квартиру папиной, она вполне здесь хозяйка. Это я гостья. И торт потом съем…

— Стоять! — рявкает Ирина на мой разворот, и я и правда замираю и возвращаюсь на кухню. Не потому, что мне хочется подчиняться, но женщина снова на взводе и, вполне возможно, мне стоит ее успокоить. — Я звонила его помощнику, он блеет что-то невразумительное, а водитель отпущен до середины недели. Так куда он отправился?

— Я не знаю, я вам уже говорила…

— И когда сменил замки?

— Замки?

До меня доходит.

И верно, она же позвонила в дверь… а до этого, получается, пыталась открыть своим ключом.

Меня осеняет:

— Папа что-то говорил про то, что потерял ключи, и из соображений безопасности поменял здесь все. Ну, когда отдавал мне комплект…

— Тебе… — ярко накрашенные губы кривятся, а змеиный взгляд впивается мне в лицо. — Все тебе, да? Все, что я заработала годами трудов — дворовой шавке только потому, что когда-то он осеменил такую же дворовую шавку?

Замираю лишь на мгновение.

А потом отвечаю с неведомым мне прежде пренебрежением и насмешкой:

— А работали, как я понимаю, в его постели? Видимо недостаточно квалифицированны оказались для повышенной оплаты…

Она срывается с места разъяренной фурией в явном намерении расцарапать мне глаза. Но Ирина на каблуках, пьяна и давно уже упустила эффект неожиданности. А я достаточно зла, чтобы вспомнить приемы самообороны, которым меня когда-то обучили на всякий случай. Даже не могла предположить, что он представится.

Я легко хватаю ее за руки, разворачиваю спиной к себе и толкаю на стойку, заламывая руку. А потом рычу:

— Я не знаю что у вас там происходит, но не позволю оскорблять себя или свою мать. Если есть какие-то претензии — предъявляйте их отцу, это ваши игры. А я и мама ни при чем…

— Да? Уверена? — снова хохочет, а потом всхлипывает. — Это она во всем виновата! Появилась, влезла в нашу жизнь, все испортила…

Я хмурюсь — совсем ничего не понимаю. Бред пьяной женщины? Или здесь другое? Что превратило такую напыщенную «леди», как Ирина, в базарную торговку, выплескивающую каждым своим высказыванием помои?

— Отпусти.

Разжимаю руки и отхожу, готовая, если что, дать отпор снова. Но женщина возвращается на свой стул, выпивает полный бокал, а потом смотрит на меня с мрачной решимостью:

— Я никуда из этой квартиры не уйду.

Морщусь.

Будто я её прогоняю. Или имею на это право.

Спокойно собираю себе поднос — чай, кусок торта, воду — и запираюсь в своей комнате. Ванная у меня отдельная, запасов на вечер хватит, а она… черт, пусть делает, что хочет. Если сама понимает, что хочет.