Зажечь небеса - Эмма Скотт

– Давай закончим. Мне лучше. Спасибо.

Однако он не двинулся с места, и я предположила, что он ждет каких-то действий с моей стороны.

– Пойду, смою масло с рук.

– Отлично, – ответил Уэстон.

Я прошла в ванную комнату, открыла кран и тщательно намылила руки. Масло я смыла, но пальцы всё еще помнили, как касались кожи Уэстона. Лицо отражавшейся в зеркале девушки сильно покраснело, глаза блестели; мой пульс зашкаливал.

«Что только что произошло?»

Я тихо приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Уэстон успел надеть футболку и снова сидел, прислонившись к спинке кровати; одну подушку он подложил под спину, а другая лежала у него на коленях. В руке он держал пульт от телевизора и быстро переключал каналы. Вся его поза, выражение лица свидетельствовали о каком-то внутреннем конфликте, уголки рта были опущены, но глаза оживленно поблескивали.

О чем я только думала? Из-за меня ему стало неудобно, и теперь хрупкое равновесие между нами нарушено. Сейчас Уэстону не хочется никакого интима, а может быть, никогда не захочется. И уж точно не со мной.

«Возможно, так лучше. Я должна хранить верность своим клятвам. Уэстон – мой лучший друг, и я не собираюсь рушить нашу дружбу».

Я выключила свет в ванной и вернулась в комнату.

– Показывают «Криминальное чтиво», – объявил Уэстон, не отводя взгляда от телевизора. – Похоже, ничего лучшего нам не светит.

– Классика, – сказала я. – Можно присесть?

Я указала на край огромной кровати. Потому что мы с Уэстоном друзья; мы множество раз сидели рядом, и было бы странно и неловко, если бы я вдруг пожелала усесться на подлокотник инвалидного кресла Уэстона.

Он кивнул, и я забралась на кровать, подгребла к себе пару подушек и уселась, опершись на спинку кровати. Мы смотрели фильм, и, несмотря на противоречивые чувства, обуревавшие меня весь вечер, – а может быть, именно из-за них – мои веки потяжелели, глаза начали закрываться, примерно в тот момент, когда Брюсу Уиллису пришлось вернуться за своими часами. Я уснула и проснулась, как мне показалось, спустя много часов.

В комнате было темно.

Меня обнимала крепкая рука.

Я инстинктивно прильнула к тому, кто меня обнимал, к Уэстону. Прижалась к его теплому, сильному телу, потому что рядом с ним все противоречивые чувства перестали существовать, осталась только умиротворенность. Меня обняли крепче, грудь Уэстона поднялась и опустилась под моей щекой – он глубоко вздохнул.

Когда я уже проваливалась в глубокий сон, в моей голове мелькнула последняя мысль: «Вот где мне следует быть».