Навеки мой - Кэролайн Линден

Через два дня Софи вошла в двери клуба «Вега» с легким беспокойством в душе. Она не очень-то надеялась на то, что Джеку удалось уговорить Филиппа оставить ее в покое. Каждый раз, когда Софи являлась в клуб, Филипп уже находился там и внимательно следил за каждым ее шагом.

Это озадачивало. Вряд ли он испытывал к ней влечение, основанное на привычке весело проводить время вместе за игральным столом. Как заметил Джек, Софи выигрывала у Филиппа больше, чем он у нее. Ведь это Филипп устроил сцену, вынудившую Джека сделать скандальную ставку и он должен был извиниться перед ней после того, что случилось.

Но вместо этого Филипп стал относиться к Софи с недоверием и собственнически, чего за ним не замечалось раньше. Его поведение свидетельствовало о том, что он злится скорее на Джека, чем на нее. У Софи не было брата или сестры, и ее сердце болело при виде того, как два брата постоянно ссорятся, хотя были очень близки в детстве. К сожалению, она не могла высказать этого Филиппу. Софи объяснила ему, что болела, хотя на самом деле находилась в Чизике и занималась любовью с его братом. И поскольку мысль об этом приводила Филиппа в ярость… В общем, Софи была беспомощна…

Сегодня она направилась к столам для игры в вист. Кости утратили привлекательность. «Фараон» тоже основывался на удаче, как и кости. Вист был спокойнее остальных игр. Чтобы выиграть, нужно было сконцентрировать внимание на картах, а это отвлекало от мыслей о Джеке, о том, как он пересек комнату, заключил ее в объятия и поцеловал, и о том, как она молила его заняться с ней любовью в последний раз прямо на столе, когда кто-то постучал в дверь. Софи полагала, что после нескольких дней, проведенных в разлуке, ее страсть ослабеет и она сумеет обуздать ее. Но вместо этого страсть разгорелась еще сильнее, чем в тот день, когда Софи впервые увидела Джека.

– Миссис Кэмпбелл!

Софи вздрогнула от неожиданности.

– Господи! – выдохнула она, прижав руку к сердцу. – Как вы меня напугали, сэр!

Фергюс Фрейзер улыбнулся. Несмотря на все свое обаяние, он слыл весьма поверхностным и легкомысленным человеком. Его дед был шотландским лордом, и Фрейзер пользовался его именем. Софи подозревала, что он посещает «Вегу» по той же самой причине, что и она сама: выиграть состояние ну или хотя бы обеспечить себе безбедное существование.

– Это не входило в мои планы. Я просто хотел передать вам записку от нашего общего друга.

Софи напряглась. У них было несколько общих знакомых, но на ум ей сразу пришел Филипп Линдевилл.

– Вот как?

Взмахнув рукой, Фрейзер подал Софи сложенный вчетверо листок бумаги.

– Меня попросили сказать, что эту записку следует прочитать в укромном месте, и если вы захотите ответить на нее, я с радостью исполню роль письмоносца.

Софи узнала размашистый почерк Филиппа. Она постучала письмом по ладони и с улыбкой посмотрела на Фрейзера.

– Благодарю вас, сэр. С вашей стороны было любезно передать мне эту записку. Но теперь вы можете быть свободны.

Отвесив лениво-изысканный поклон, он удалился. Софи проследила, куда он направился. В зал, где играли в «двадцать одно», излюбленное место Филиппа. Отойдя к стене, Софи сломала печать и прочитала записку. Ее словно написал другой человек, не Филипп.