Мы играем в пистолеты - Екатерина Риз

Сергей снова хохотнул, правда, весёлости в нём значительно поубавилось с начала нашего разговора, тоже поднялся, ко мне шагнул и за талию меня прихватил. Я охнула и сумочкой ему по руке заехала.

— Пыл умерь.

Руки он, конечно, убрал, даже серьёзности вперемешку с тревогой на себя напустил, на всякий случай, вдруг соседи в окна подсматривают, за моим плечом стоял, изображая любящего родителя, беседующего с непутёвой дочерью. Помолчал, затем спросил:

— Что делать собираешься?

— Жить.

— Как?

— Нормально. Квартира есть, работа есть. Что ещё надо?

— Какой-то странный вопрос, — качнул он головой.

Я быстро глянула на него через плечо.

— Знаешь, это только тебе хочется, чтобы я без мужика на стену лезла. Это тебе так хочется. Но если когда-нибудь так и будет, то ты всё равно будешь последним в моём списке. Так что остынь, папа.

Он усмехнулся, явно ответить мне собирался, но тут Алька появилась, со школьным рюкзаком за плечами, с бантами белыми по случаю начала сентября, сначала ко мне кинулась, обняла, потом на отца оглянула.

— А вы чего здесь стоите? Ника, у нас торт есть, пойдём торт есть?

Я её по волосам погладила, улыбнулась через силу.

— Не могу, малыш, я вон видишь, с вещами, такси жду.

— Ты переезжаешь, да?

— Я на своей старой квартире жить буду.

— Аль, иди обедай, тебе в музыкалку скоро, — поторопил её Сергей. — Хватит болтать.

— Ну, пап!

— Иди, сказал.

Я сестрёнке рукой помахала, а на отчима кинула ядовитый взгляд.

— Отец семейства, не меньше.

Сергей фыркнул, вроде тоже к подъезду направился, а я удивлённо посмотрела.

— Ты куда? А вещи?

Он вернулся. На меня смотрел со значением, насмешливо так, а я лишь на подъехавшее наконец такси указала.

— Я могу с тобой поехать, — предложил он, придерживая для меня заднюю дверь и улыбаясь, как змей-искуситель. — Кто вытаскивать будет? А у тебя седьмой этаж.

— Иди ребёнка обедом корми, — зло шикнула я на него. Хотя, непонятно на что злилась, ведь уже давно знаю, то это за человек. Абсолютно нахальный и относится ко всему наплевательски. Только несколько минут назад мы обменялись с ним весьма нелицеприятными фразами, а он уже обо всём позабыл, даже о собственной злости, и мне опять глазки строит. Даже таксист на его пылающий взгляд внимание обратил, потому что, как только отъехали, с усмешкой поинтересовался:

— Муж?

Я одарила незнакомого парня холодным взглядом и спокойно ответила:

— Нет, отец.

Он замер с открытым ртом, а я попросила лучше следить за дорогой.

С сумками на самом деле вышла засада. Таксист в помощи по их доставке на нужный мне этаж отказал после того, как узнал, что лифт сломан. Даже обещанные деньги не помогли. Я осталась с этими сумами перед своим подъездом в одиночестве, уже начиная ненавидеть все свои платья, туфли и даже норковую шубу. По сторонам пооглядывалась, признавая своё поражение. И что самое неприятное, у моего подъезда даже лавочки не было. Вот хоть кричи на крик, честное слово!

— Девушка, вам помочь?

Я обернулась и посмотрела на молодого человека, который только что из подъезда вышел. И тут же кивнула.

— Помочь. — Вспомнила о совести и предупредила: — Этаж седьмой, а лифт не работает.

Он улыбнулся.

— Знаю.

Пока он две моих сумки поднимал, я его разглядывала. Молодой, лет около тридцати, даже симпатичный, улыбка, по крайней мере, мне понравилась, только слишком блондин на мой вкус. Таких в народе белобрысыми зовут. Волосы, брови, ресницы — всё белобрысое. Но глаза яркие, голубые, это спасало. Когда он вернулся минут через пять, всё-таки запыхавшийся и с румянцем на щеках, то рядом со мной остановился, дух перевести, на меня посмотрел и рассмеялся.

— Зарядка.

— Я вас задерживаю?

— Нормально, — легко отозвался он и тут же представился: — Виктор.

Я мысленно ругнулась. Опять. Но улыбнулась приветливо.

— А я Ника. Вы здесь живёте?

— Да. С вами на одной площадке.

— Правда?

Он кивнул.

— Напротив. А в вашей квартире уже третьи жильцы меняются за этот год. Не везёт хозяевам.

— Точно, — подтвердила я. — В начале года вообще намучилась, хотя, муж и предупреждал, что всех новых съёмщиков по базе пробивать надо, а я мне всё лень было, всё забывала его попросить, сама на себя удивляюсь. Вот и затопили соседей снизу, а я разбиралась.

Он моргнул.

— Так вы хозяйка?

— Хозяйка.

— А-а… А я думал, снимать будете. Ну что ж, добро пожаловать домой.

— Спасибо.

Он снова на сумки посмотрел.

— А муж… помогать не захотел?

— А муж уже бывший, — сказала я и добавила не без удовольствия: — К тому же, у него обе руки в гипсе сейчас.

— Что?

— Берите сумки, Виктор. Я мечтаю добраться до дома. Сегодня был жуткий день. — Я пакеты и чехлы с одеждой подхватила и первой к подъездной двери направилась.

Хорошая погода закончилась. Пришли дожди, солнце, казалось, насовсем исчезло, я злилась на пасмурную погоду и старалась не грустить. На новом месте обустроилась, в однокомнатной квартире это не сложно: вещи по местам разложить, пустые сумки и чемоданы на антресоли запихнуть — и готово дело. А как дела закончились, так я и загрустила. Подумывала собаку завести, этажом ниже девушка жила, кажется, тоже одна, и дважды в день выгуливала во дворе свою таксу. Я на неё из окна смотрела частенько и думала о том, что вот ей, наверное, не так одиноко, как мне. Хоть какое-то живое существо рядом. Правда, когда дожди начались, и я, видя её в окно, гуляющую со своей псинкой и всю промокшую, завидовать почти перестала. И насчёт собаки передумала. Может, кошку лучше? Она сама по себе гуляет. Или вообще дома сидит и в туалет в коробочку ходит.

Потом, правда, погода ненадолго исправилась, но у меня на душе легче совсем не стало. Всё складывалось не очень хорошо. Вроде, и развод я спокойно пережила, никаких неприятностей мне Витька больше не доставлял, за последние три месяца мы и виделись только пару раз, когда того требовали обстоятельства. Документы подписали, ещё по штампику в паспорт получили и разошлись. Помню, при последней встрече, я ему вслед ещё обернулась, а вот он просто в машину сел и уехал. Я только усмехнулась. Вот так вот, бац — и новая жизнь началась. В которой пока тоже ничего хорошего нет. Первая злость и шок прошли, бурную деятельность я проявлять тоже перестала, устала, да и надоело, если честно, к тому же к чему её ещё применить, я никак придумать не могла. Помаялась немного, и на работу вернулась. Лёва обрадовался. Похвалил, расцеловал даже, а я, пользуясь его хорошим настроением, намекнула, что дама я теперь одинокая, содержать меня некому и аванс бы не помешал. Шильман порадовал меня своей сговорчивостью, и в тот день мы расстались довольные друг другом. И я даже ещё раз пообещала заработать для него миллион.