Древний Рим. Имена удовольствий - Регина Грез

Напрасно с безысходною тоской

Она ловила тонкою рукой

Его стальные руки — было поздно.

И, задыхаясь, думала она:

«О, верно, в день, когда шумит война,

Такой же он загадочный и грозный!»

Н. Гумилев

Он громко смеялся и что-то объяснял остальным, кажется, рассказывал, что я — его бывшая хозяйка и была к нему благосклонна. Его спутники, все как на подбор, такие же здоровенные и громогласные мужики стояли рядом и разглядывали меня, отпуская гадкие шуточки. А я ни жива ни мертва теперь уже сама прижималась к Дакосу, пряча лицо от чужих голодных взглядов. Но он вдруг отодвинул меня и приподнял мою голову за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза:

— Ну, ты же скучала по мне, признайся?

Мне пришлось кивнуть утвердительно, сейчас совершенно не хотелось спорить.

— Я так и знал! Долго же ты добиралась ко мне, я уже заждался!

Он был отстраненным и злым, его пальцы причиняли мне боль, сжимая плечи до синяков, в глазах отражались огни факелов. А потом я услышала за спиной чей-то сиплый голос:

— Ты же поделишься с братьями, Волк? Даже после тебя ее хватит на всех, девчонка крепкая…

У меня глаза расширились от ужаса, и кажется, Дакос это заметил, но только еще больше развеселился.

— Сначала я сам с ней позабавлюсь. Тем более, хозяйка так торопилась ко мне, нельзя ее разочаровать. Она ведь приехала из самого Рима! И все ради бывшего раба! Меня не так просто забыть.

Вокруг снова раздался грубый хохот. Дакос потащил меня к своему коню и усадил на шкуру, что покрывала его спину, а следом запрыгнул и сам. Мы поехали впереди, остальные мужчины задержались, видимо, желая изловить лошадей, которые везли мою повозку, да и саму ее прихватить с собой.

Мне по-прежнему приходилось быть ближе к фракийцу, теперь я еще и с коня боялась свалиться, но Дакос крепко держал меня, охватив одной рукой за талию. Я чувствовала его жаркое дыхание на своем виске, порой мужчина наклонялся, чтобы коснуться губами моей щеки или шеи.

— Ты ведь ехала к нему, да? Я сразу же догадался! Его нет в Аквине, он оттянул все силы на запад после того как увидел, что осталось от первого их войска, чей консул сбежал в Рим, потеряв штаны. Мы гоняли последних солдат Плавта словно баранов, мы заставили их брать мечи и убивать друг друга, за то, что они с нами делали прежде. Все получили по заслугам. Получишь и ты!

Я с трудом облизала пересохшие губы, пытаясь отвечать:

— А в чем же моя вина?

Дакос даже зарычал:

— Ты выбрала его! Пошла и продалась ему, как дешевая шлюха, я все знаю!

— Я его люблю, и никогда этого не скрывала. Ты накажешь меня за любовь? Разве это справедливо? Ты осуждаешь римлян, а сам тогда чем лучше? Я была добра к тебе… что же, и за это накажи… за мою наивность и глупость. Я тебя пожалела, хотела спасти от этих боев на арене, мне не нужен был никакой раб, но я приняла тебя, как подарок, уже тогда зная, что освобожу тебя.

— Твоя жалость оскорбительна!

— Разве может унизить жалость Богини? Или я уже не являюсь небожительницей в твоих глазах, да? Сошла с пьедестала?

— После того как ты стала его подстилкой… Нет, Наталия, ты для меня уже не Богиня! Ты обычная женщина, падкая на деньги и роскошь, ты выбрала его, потому что он мог больше тебе предложить…

— Дакос, это не правда!

Вместо ответа он почти укусил меня за шею или это был такой волчий поцелуй… Я мотнула головой и попыталась вырваться, но Дакос ослабил свою хватку так, что я едва не свалилась на землю, в последний момент ухватившись за гриву лошади. Пегий жеребец тут же взвился на дыбы и оглушительно заржал, а я непроизвольно обхватила руками мощный торс фракийца. Мужчина торжествующе засмеялся, похоже, он легко управлял своим конем, нарочно пугая меня.